— Что?
Точное попадание.
— Что? — передразнил его Гарри и расхохотался. — Подтяни штаны, осел, — сказал он по-гречески. — Кому приятно смотреть на твою жирную волосатую задницу?
— Они мне велики. — Алекс был не способен составлять сложные предложения. Он продолжал увлеченно копаться в двигателе.
— Ты толстеешь, приятель.
После развода Алекс набрал как минимум двадцать килограммов. В основном по вине его матери. Он переехал в дом родителей, и миссис Кирьяку готовила ему три раза в день. И это не считая жирных обедов во время рабочего дня, которые он брал на вынос в каком-нибудь кафе. А также не считая чипсов и шоколадных батончиков, которыми он перекусывал в перерывах между работой. Не только мама его была виновата. Алексу всегда не хватало честолюбия, а после того, как Ева ушла от него, он перестал следить за собой и постарел. Они с Гарри были ровесники — родились с разницей всего в одну неделю, — но Алекс выглядел лет на десять старше. В нем все еще можно было разглядеть симпатичного юношу, с которым Гарри учился в школе, который был его лучшим другом вот уже более двадцати лет и выступал шафером на его свадьбе, но женщины на него больше не заглядывались.
Задумав купить автомастерскую в Алтоне[46], Гарри предложил Алексу стать его компаньоном. Тот взял его руку, с гордостью пожал ее; в глазах его друга стояли слезы. Я ведь не бизнесмен, приятель, ответил он, плохой из меня компаньон. Он был прав. Будь Алекс его компаньоном, он давно прибил бы его. Алекс обожал возиться с автомобилями и грузовиками; он был превосходным, добросовестным механиком, но бумажную работу ненавидел и не любил общаться с клиентами. Он терпеть не мог заниматься финансовыми отчетами, сразу зажимался, умолкал, уходил в себя. На Гарри он работал вот уже двадцать лет, и каждый год Гарри давал ему премию и регулярно повышал зарплату. Алекс был благодарен ему, но Гарри был уверен, что, будь он менее справедлив к своему другу, тот все равно не стал бы жаловаться. Из-за этой его малахольности Ева и ушла от мужа. Когда Алекс получил специальность и начал зарабатывать, его родители внесли первый взнос за небольшой домик в Ричмонде[47], и он регулярно, из года в год, выплачивал кредит. Но даже после рождения ребенка Алекс не задумался о том, чтобы переселиться с семьей в более просторный дом. Гарри полагал, что Алекс спокойно обошелся бы и без женитьбы, если б его родители не боялись остаться без внуков. Он женился из чувства долга — так же, как делал все остальное. Развод друга Гарри ничуть не удивил, и он не винил Еву за то, что она бросила мужа. Алекс никогда не изменится. Его вполне устраивало то, что он имел: у него была своя комната, ему нравилось пить с друзьями, которых он знал тридцать лет, каждые две недели и на православную Пасху он виделся со своими детьми, у него была полноценная работа в мастерской Гарри. Алекс наверняка считал, что жизнь удалась. Возможно, и удалась, думал Гарри, он был избавлен от стрессов. Только это была какая-то завершенная жизнь, которая, казалось, больше ничего не могла предложить его другу.
— Тебе надо худеть, старик. Лишние килограммы, что ты набрал, вредят твоему здоровью.
— Ты прав.
— Начал бы ты снова играть в футбол по выходным.
— Непременно, приятель.
— И перестань жрать суррогатное дерьмо из закусочных. Отныне на обед ты ешь только сэндвичи с салатом.
Алекс высунул голову из-под капота и посмотрел на своего друга:
— Черта с два. Какой смысл стараться дожить до старости, если для этого я должен питаться, как кролик? Мне нравятся пироги и гамбургеры.
— Что с двигателем?
— Машина перегрелась. Не могу найти утечку в радиаторе, поэтому проверяю вентилятор.
— Чья машина?
Алекс пожал плечами:
— Не знаю. Кон оформлял заказ.
И тут до него вдруг дошло, что обычно его босс по понедельникам не приезжает так рано в эту мастерскую. Гарри с Сэнди недавно открыли еще одну станцию техобслуживания, в Мурабине[48], и последние месяцы новый бизнес отнимал у Гарри почти все время.
Гарри ухмыльнулся, словно видел, как складываются мысли в голове его друга.
Алекс вытер руки, положил полотенце и предложил ему сигарету.
— Так что тебя привело сюда так рано?
Гарри взял сигарету, Алекс дал ему прикурить.
— Хочу с бумагами поработать.
Алекс вскинул брови:
— А что, есть проблемы?
Гарри глянул на дорогу. Машины длинной вереницей медленно ползли в город. Вокруг простирался однообразный равнинный ландшафт пригорода — серый, блеклый, функциональный и унылый. Пляж, находившийся на удалении всего нескольких кварталов, тоже казался мрачным и непривлекательным в сравнении с искрящейся изумрудной полоской моря, разливавшегося сразу же перед его палисадом. Боже, подумал он, как я ненавижу эти гнусные западные окраины.