— Придурки.
Мальчики, довольные, что разозлили ее, истерично захохотали. Она подбежала к Хьюго, схватила его и понесла к пруду. Тот дрыгал ногами и руками, пытаясь вырваться. Крупный серебряный карась лениво разевал рот у самой поверхности воды. Едва их тени легли на воду, он юркнул в мутную глубь и скрылся из виду.
— Сейчас я тебя искупаю.
— Нет, — завизжал мальчик, яростно пинаясь ногами.
— Проси прощения.
— Не буду!
— Проси.
— Нет!
— Тогда ныряй.
Она крепко прижала его к себе и поцеловала. Он обвил ее руками за шею и прошептал на ухо: «Прости». Кожа у него была теплая и потная, к аромату грудного молока примешивался слабый запах земли. Она потерлась лицом о его волосы.
— Я вижу, вам здесь хорошо.
Хьюго разнял руки. Конни поставила его на землю, и мальчик кинулся к матери. Та загребла его в свои объятия, села на один из кухонных стульев, разбросанных тут и там на заднем дворе — некогда ярко-красное виниловое покрытие их сидений поблекло до светло-розового цвета, — и дала ему грудь.
Ричи все еще играл с футбольным мячом, подбрасывая его ступней на голову, перекидывая с головы на колено и опять на ступню. Хьюго выпустил сосок материнской груди и стал следить за своим старшим другом.
— Научи меня, — крикнул он Ричи. Тот поманил его к себе. Мальчик соскочил с колен матери и побежал к Ричи.
— Похоже, мне нашли замену. — Рози убрала грудь в бюстгальтер. — Пожалуй, это и к лучшему. Хочешь чаю, милая?
— Да, я сейчас приготовлю. Ты хочешь пить? — крикнула Конни Ричи. Тот покачал головой. Он пытался научить Хьюго ровно подбрасывать мяч. Расстроенный мальчик никак не мог скоординировать свои движения. Ричи терпеливо наблюдал, как тот раз за разом роняет мяч и повторяет попытку. Промахивается и бьет снова. Друг Конни умел ладить с детьми. Как и она сама.
Жалюзи на кухне были опущены, и в комнате было сумрачно и прохладно. В раковине высилась гора немытой посуды, оставшейся после завтрака. Конни включила свет, поставила чайник. Она слышала, как во дворе играют мальчики, слышала смех Рози, подбадривающей сына. Конни проскользнула в гостиную, подошла к книжному шкафу. Виновато глянула назад, пытаясь не замечать безобразного клоуна на стене, и вытащила фотоальбом, который листала в прошлый раз. Открыла страницы с фотографиями, на которых были запечатлены молодые взрослые на пляже. Ей хотелось взглянуть на него еще раз. На нее смотрел пустой прямоугольник. Фотография Гектора исчезла.
У нее закружилась голова, ей вдруг стало холодно. Это было точно как во сне. Она осознала, что наливает кипяток в чашки. Когда засвистел чайник? Когда она вернулась на кухню? Она услышала смех Ричи и почувствовала, как в ней закипает гнев. Молча она подала чашку Рози.
— Что с тобой, Кон?
— Просто устала. На работе был трудный день.
— Айша тебя любит, ты знаешь? Она доверяет тебе. Сказала мне, что из тебя выйдет отличный ветеринар.
Конни не могла разобраться в своих чувствах. Ею владели злость на друга, чувство вины. У нее было такое ощущение, что она вся пропитана ядом, никак не может наполнить легкие свежим воздухом. День, который еще несколько минут казался идеальным, был безвозвратно испорчен, загажен. Она ненавидела себя, ненавидела Ричи.
Обжигая язык, она быстро допила свой чай:
— Мне пора.
Ричи руками кинул футбольный мяч Хьюго:
— Приятель, мне пора домой.
Хьюго заревел. Ей хотелось выскочить из этого дома, умчаться подальше от мальчишек, от их тупых детских игр в мяч. Ричи опустился на колени, пытаясь успокоить плачущего малыша.
— Мы непременно с тобой поиграем в другой раз, дружище. Через несколько дней. — Ричи улыбнулся ей. — Правда, Конни?
Ее так и подмывало сказать: «Нет. Мне надо заниматься. У меня нет времени. Если хочешь играть с Хьюго, договаривайся сам». Но она промолчала.