Ханна тихо присвистнула и взяла Конни за руку:
— Конни, ты выглядишь сказочно.
Девочки трогали ее платье, щупали ткань.
— Это тетя Таша сшила. — Она и чувствовала себя сказочно.
Тина и Дженна тоже разоделись, но в сравнении с платьем Конни наряды девочек — Тина была в облегающей открытой маечке без бретелек, Дженна — в узких джинсах и красной маечке с завязками на шее — казались детскими, неэлегантными.
Дженна выиграла у брата две таблетки «экстези», и они решили принять их не откладывая.
Тина нервно глянула на таблетки и поначалу отказалась.
— Не в этом году, — с сомнением в голосе произнесла она. — Заниматься много надо. Не могу. Обещаю, что стану наркоманкой после того, как окончу школу.
— Только сегодня вечером, — умоляюще сказала Конни, повторяя слова тети. — Ведь у нас до самых экзаменов больше не будет вечеринок.
Тина продолжала мотать головой:
— Мне страшно потерять контроль над собой.
Дженна закатила глаза:
— Тогда не принимай. Я не настаиваю. Нам с Кон больше достанется.
Конни, однако, откусила от таблетки крошечный уголок и дала этот кусочек Тине. Та беспокойно стала перекатывать его в пальцах.
— Папа говорил, что, когда первый раз пробуешь наркотик, всегда следует принимать половину рекомендованной дозы. Так не потеряешь контроль над собой, а если понравится, через несколько часов можно принять еще. Я дала тебе четвертинку, может, меньше. От этого не поплывешь.
Тина изумленно смотрела на подругу:
— Когда твой папа тебе это сказал?
Конни покраснела. Ее отец, ее мать, конечно, были не такие, как у других.
— Кажется, когда мне было одиннадцать. Он шел на какую-то вечеринку.
— В этом своем платье, подружка, ты похожа на рака, когда краснеешь. — Голос у Дженны был стервозный. Конни обменялась с ней взглядом. Крапчатые зеленые глаза Дженны смотрели холодно, жестко, но Конни улыбнулась. В ее подруге говорила ревность. Точнее не ревность, а зависть — ведь Конни сегодня выглядит так замечательно, так сказочно.
— Что ж, постараюсь не смущаться.
Дженна обняла Конни и поцеловала ее в губы:
— Мне так завидно, что я убить тебя готова. Ладно, пойдем веселиться.
Пока они шли к дому Джордана, ее радостное возбуждение улеглось. Вечер выдался прохладный, ее руки покрылись гусиной кожей. В последний момент тетя дала ей черную кружевную шаль, но ажурная ткань не защищала от холода, и Конни дрожала всю дорогу, пока они шли по Бастингс-стрит. Да и в туфлях было некомфортно: приходилось идти медленно, осторожно, чтобы не споткнуться. Каблуки были не очень высокие, но сами туфли туго облегали ступни, доставляя ей неудобство. Она завидовала подругам: те были в джинсовых курточках и кроссовках. Тина прицепила на свою джинсовку три значка: один с изображением символа мира, второй — с портретом Робби Уильямса, третий — с надписью «Голосуйте за Педро». Конни так и подмывало позаимствовать у нее один значок, чтобы ее наряд не выглядел уж слишком парадным. Она ловила на себе взгляды прохожих. На Хай-стрит у Дома культуры стояла группа молодежи из рабочей среды — парни и девушки; все курили. Конни услышала, как один из парней крикнул: «Глядите, какая красотка!», затем вслед ей раздались свист и улюлюканье. Не красней, сказала она себе. Сегодня она весь вечер должна стараться не краснеть. Она оглянулась на парней — все курят, все в своих лучших костюмах, держатся, как хозяева вселенной. Она не будет думать о нем сегодня. Он не испортит ей вечер.
Семья Атанасиу жила в большом двухэтажном доме на Чарлз-стрит. Дом стоял на гребне холма. Они стали подниматься по крутой и длинной подъездной аллее; каблуки впивались в пятки Конни. Веранду украшали гирлянды; было слышно, как в глубине дома гремит музыка. У входной двери девочки остановились и посмотрели на лежащий внизу город. Мельбурн заливали огни, у них над головами простиралось атласное фиолетовое небо.
— Боже, какой вид, — тихо выдохнула Дженна.
Тина вытаращила глаза:
— Это я от «экстези» тащусь или вечер такой сказочный?
Конни с Дженной рассмеялись. Наркотик, конечно, еще не ударил ей в голову.
Конни взяла Тину под руку и открыла дверь.
— Подожди, скоро забалдеешь, — прошептала она. — Потерпи немножко.
Миссис Атанасиу на кухне потягивала виски. Мистер Атанасиу, сидя за столом, разливал соусы в небольшие чашки. Через стеклянные двери девочки видели, как Джордан переворачивает на жаровне колбаски и отбивные. Во дворе уже собралось человек пятнадцать ребят. Из колонок стереопроигрывателя звучала музыка в исполнении Джея-Зи[71].