— Ну я, бля, не идеален. Это, сука, ошибка! — психует.
Смотрите, как разошёлся.
— Да ты точно мудак. Ты ребёнка ошибкой называешь? — распахиваю глаза.
— Да я не про это!
— А ты что, не женился на бедной девочке?
— Нет, конечно.
— Охренеть. Ты еще ниже упал в моих глазах.
— Да я давно себя загнал ниже плинтуса. Ты поставила меня на колени. Всё. Позволь подняться?
Прикрываю глаза.
Ну зачем эти болезненные разговоры?
— Чернов, алле! — щёлкаю пальцами у него перед глазами. — Я замуж выхожу. За прекрасного мужчину. Очнись!
— Не выйдешь! — сквозь зубы проговаривает он.
Смотри, какая самоуверенная сволочь.
— Ну завтра не выйду. Выйду послезавтра. Так что вот это всё, — обвожу руками дом, — полный абсурд.
Молчит. Злится. Глаза горят. Ну пусть попсихует, ему полезно. Сейчас я тебя добью. С удовольствием. Почувствуй то, что чувствовала я!
— Чернов, я трахаюсь с ним. Феерично и на каждой поверхности. Люблю его безумно. Аж кипятком писаюсь. И замуж хочу.
Никогда не читала в глазах людей желание меня придушить. Ах вот как оно выглядит.
Больно тебе, сволочь?
Больно.
Вот и глотай эту боль, как я.
— Да я…
— Рот закрой! — рявкает он так, что кажется, будто стены содрогаются. Замолкаю. Палку-то перегибать не стоит. Иначе точно прикопает меня здесь в лесочке. Он же не знает, что нагло я вру. Как представлю, что придется лечь в постель Когана, так содрогаюсь. — Еще слово, и мы с тобой вдвоем точно отсюда никогда не выйдем живыми.
— Ну тогда перевари это всё, — спокойно произношу я. Встаю из-за стола, беру чашку с кофе и тарелку с тостом. — И вызови мне такси домой. Или телефон верни, меня заберут, — разворачиваюсь и ухожу.
Глава 4
Ярослава
До обеда просто лежу в кровати и смотрю в потолок. Я полагаю, что до обеда. Телефона у меня нет. Часы в комнате тоже отсутствуют. Тишина такая, что звенит в ушах. Закрываю глаза, пытаясь уснуть. Даже дремлю некоторое время, но недолго. Не могу провалиться в глубокий сон.
И к чёрту бы эту свадьбу, но отец. Вот он обнаружил, что я пропала… Да его инфаркт хватит. И, конечно, об этом Чернов не подумал.
Какая эгоистичная сволочь.
Думает только о своих «хочу».
Хочу – сую свой член в другую женщину. Хочу сделать ей ребёнка – делаю.
А потом вдруг хочу Ярославу Андреевну и ворую ее.
Беспредельщик.
Снова закрываю глаза. Но уснуть не получается. Внутри всё кипит. И дурная голова ногам покоя не даёт.
Поднимаюсь с кровати. Открываю дверь, чтобы спуститься вниз и надеть трусики. Без трусов чувствую себя открытой. Подумаешь, кусок тонкой полупрозрачной ткани. Но всё-таки в трусах надёжнее.
Тишина. Пытаюсь перевеситься через перила и заглянуть вниз. Чернова не наблюдаю. Спускаюсь на цыпочках в гостиную. Чернова нет на горизонте. Захожу в ванную.
А трусов нет. Не верю своим глазам. Еще раз прохожусь взглядом по маленькой ванной комнате. Ну нет их нигде. Их даже спрятать здесь негде. Закрываю глаза, глубокий вдох.
Вот…
Здесь опять только нецензурная лексика.
Ладно. Отсутствие трусов меня не остановит.
Заглядываю в зеркало, плету косу, чтобы волосы не мешали.
Выхожу. Со стороны улицы раздаются глухие удары. Выглядываю в окно. А там картина маслом. Чернов рубит дрова в одной кожаной жилетке на голый торс. Прям сцена из эротического фильма. Молодой татуированный качок-дровосек и его пленница. Только хэппи-энда, где все в конце весело занимаются любовью, не будет.
Тут, скорее, драма или детектив «Как оглушить дровосека и угнать его машину за шестьдесят секунд».
Но картинка эротичная, да. Мужчина, рубящий дрова на фоне заснеженного пейзажа, это чистый секс.
Сволочь. Вот как можно быть таким… Таким, от которого текут мозги.
Быстро отхожу от окна, пока он меня не заметил.
Поработай, дорогой мой, выпусти пар, пока я здесь похозяйничаю. Снова открываю шкаф и переворачиваю постельное белье в поисках одежды.
Ничего. Ладно. Скидываю подушки с дивана. Да, здесь есть внутренний ящик. Поднимаю мягкую сидушку дивана за специальную петлю и кривлю губами. Тут только пара теплых одеял. Ладно. Кое-как отодвигаю диван, но там, кроме пыли, тоже ничего не нахожу.
Дальше под раздачу попадает кухня. Открываю все ящики и шкафчики. Но, кроме посуды и продуктов, ничего нет. Продуктов, кстати, много. Полные шкафы и холодильник. Долго же он планирует меня здесь держать.
Ага, ага, мечтай, Чернов. Моя ягодка уже была твоя, но ты не оценил. А оправдания мне не нужны.