Дорогу перед путниками пересекала широкая, но неглубокая борозда, вспаханная прямо по каменистой земле и уходившая куда-то за обрыв.
- Это что, огород? - Редван пнул кроссовком комья бедной почвы.
- Это черта. Для защиты от нечистой силы, - пояснил Загир, и он мысленно ударил себя ладонью по лицу. Однако когда они переступили полосу, внезапно на душе как-то полегчало, и Редван понял — ощущение присутствия, мельтешившее на границе сознания, реально отпустило.
Навстречу по дорожке мимо крайних домов шел брат Зюмы Амхаст, старшее ее на три года — его долговязую фигуру с непропорционально длинными руками сложно было с кем-то перепутать, а уж когда они вставали рядом, по глазам было понятно, что это брат и сестра. Правда, у Амхаста при всей привлекательности черт лица был большой, с горбинкой нос, и Редван благодарил Всевышнего, что Он сохранил жену от такого уродства. Хотя, с другой стороны, если бы у Зюмы был такой «клюв», она не была бы его женой.
Амхаст подошел ближе и уставился на Рдвана стеклянными глазами. Они никогда не были друзьями, но и не врагами, поэтому враждебность в его выражении лица была Редвану не совсем понятна. Цапнув тощими пальцами протянутую руку, он сразу обратился к сестре:
- А он что здесь делает?!
4 часть
- Прости, брат, но я не мог отправить жену в такую даль… - начал было Редван, но Амхаст перебил его автоматной очередью родного языка, обращенной к Зюме. Гортанные и хрипящие звуки, которые он извергал, были похожи на тявканье и шипение неведомого животного. Зюма слушала, иногда что-то коротко отвечая, а когда Амхаст закончил тираду, помрачнела и уставилась на него.
- Что? Что у вас тут происходит?
- Брат говорит, дедушке стало хуже, - рассеянно произнесла Зюма. - Он умирает.
- Блин, а он раньше не мог позвонить, пока мы не влезли на эту гору? Отлично, значит, долго мы тут не задержимся?.. - Редван понял, что ляпнул то, что должно было остаться в голове. - Ну, он же и так был старый?
На него не обратили внимания.
- Почему ты? - спросила Зюма Амхаста.
- Так решили. - Долговязый Амхаст сложил руки на груди.
- Нет, это ты так решил! - ее голос дрогнул. - Зачем ты так?
Амхаст покосился на Редвана и нарочно перешел обратно на свой язык. Вопиющее неуважение, но у Редвана даже не было возможности возмутиться, потому что его явно считали пустым местом. Пустым местом с лишними ушами. Его одновременно веселила и раздражала эта непонятная перебранка.
- А что все так возбудились? - спросил он Загира, который не принимал участия в споре.
Тот поднял на чужака сомневающийся взгляд, потом покосился на Амхаста.
- Э-э… Ну…
Амхаст, заметив это, что-то рявкнул, подошел к Редвану и бесцеремонно схватил под локоть.
- Ты должен уйти, брат. Сейчас же.
И поволок обратно к тропе. Редван, ошарашенный подобным обращением, по инерции сделал несколько шагов, но потом опомнился и дернул руку.
- В смысле уйти?! А ты не оборзел, брат? Это что у вас, такое местное гостеприимство?
- Я приношу свои извинения. Но тебе нужно покинуть это место. Сам видишь, у нас изменились обстоятельства. И немного не до гостей.
- Да уж вижу! И не буду больше беспокоить. Зюма, пошли. Ноги твоей больше не будет в этом месте, пока я жив! Зюма?
Жена дернулась по привычке, но к нему не подошла. Впервые в жизни она смела его ослушаться. Хотя рядом с братом она всегда становилась более дерзкой, но не до такой же степени!
- Зюма! - гаркнул Редван, стараясь не выдать беспокойства.
- Я не пойду, - вдруг ответила она, и его опасения подтвердились - опять она почувствовала волю.
- Сестра, - обратился к ней Амхаст, - это твой муж. Ты дала согласие. Я выдал тебя за него. Ты должна уйти вместе с ним. Ты ничего не сможешь сделать, все уже решено.
«Ух ты, почтил меня честью и перешел на русский», - съязвил про себя Редван.
- Нет! - вдруг Зюма снова начала истекать слезами. - Я не пойду! Ничего не решено! Я не пойду! Я тебя не оставлю! Я… Я могу помочь. Я хочу помочь.
- Казибат! Мы возвращаемся!
Редван сделал к ней пару шагов, но она сразу отступила, и Редван почувствовал, что она готова убежать в село. И ищи там ее по улицам. Нет, надо осторожнее, ласковее. Как же неприятно ссориться у всех на глазах.