И угораздило же Зюму найти в его кармане салфетку с губной помадой прямо перед выходом из их общего двухкомнатного семейного гнезда. Не то, что бы она не подозревала, что одними губами мужа не удержишь, но это был вопиющий косяк с его стороны — вслух выдумывая отмазку, про себя Редван это признавал. Надо быть осторожнее.
Зюма продолжала ронять и утирать слезы. Мощнейший, как сейчас модно говорить, триггер для того, чтобы разжечь в нем пожар. Не страсти.
- Я же все уже объяснил, Зюм! Ты так и будешь меня всю дорогу доставать?
Жена закрыла лицо руками.
- Ну Зюм…
Он придержал руль одной рукой, другой снова потянулся к ней, хотя еще не решил — снова дать чапалах или погладить по голове. Она дернула плечами и отпрянула к двери. Да уж, косяк. Ну ничего. Подуется и простит. Прощала же раньше. Куда ей деваться. Она замужем за ним, никуда не денется.
Редван включил магнитолу с какой-то бодрой песней, забросил за щеку пластинку жвачки — больше средств успокоения под рукой не было. Он вообще не был любитель выбираться далеко от столицы, особенно в места без друзей и кафешек, где люди до сих пор справляли нужду в уличных туалетах. Он не любил гонять свою старушку Приору по горным дорогам. Он не любил, когда его внезапно отрывали от дел и обязывали делами, не запланированными хотя бы за месяц. Он не любил, когда приходилось что-то делать по просьбе родственников — особенно Зюминых родственников. В такие моменты Редвану казалось, что Зюма получала над ним какую-то власть, а властных женщин он терпеть не мог.
Композиция на радиоволне сменилась, запели какие-то сисястые — он чувствовал по голосу — девки.
- … «Почему, ты мне ответь, я твоя всего на треть? И доколе мне в огне гореть?»
Редван вроде их где-то слышал. Очередная попсовая туфта. Впрочем, он всю музыку считал никчемной туфтой, существующей лишь для того, чтобы заполнять тишину салона авто.
- «Пошел вон! Я не сошла с ума. Пошел вон! Я все решу сама!..»
«Смешные бабы, - подумал Редван. - Что они вообще сами могут решить?»
Он прослушал песню, которую про себя окрестил гимном одиноких неудачниц, не познавших сути семейной жизни, и забарабанил в такт следующей, более приятной композиции про любовную любовь. Пела землячка, на его родном языке — будто к нему обращалась, уверяла, что пойдет за ним на край света и забудет всех вокруг. Редван глянул на Зюму. Она не была его землячкой и слов не понимала. Может, поэтому она вообще не понимала, что ему нужно?
Зюма достала из сумочки наушники, вставила в телефон. Не хочет слушать его песни? Ну пусть. Дуется еще. Наушники у нее были не очень, и когда на радиоволне на пару мгновений повисла тишина, Редван услышал далекое «Пошел вон...» Или показалось?
2 часть
Конечно, поначалу Редван пытался отмахаться от этой идеи.
- В смысле тебе надо за дедом присмотреть? А ничего, что ты живешь в другом конце республики?
- Это временно, Редван, я же сказала, - жалобно отвечала Зюма. - Всего неделю… Ну, может, две.
Мямля. Никогда она не может сказать твердое нет и ссадить с шеи оборзевших подружек и родню. Порой Редвану казалось, что и на брак Зюма дала согласие, потому что не нашла в себе сил отказать.
- «Ню, мозеть, две», - передразнил он. - Ну вот не верю я, что совсем больше некому, кроме тебя.
- Так получилось, - ее руки жестоко теребили какую-то салфетку, клочки падали на ковер. - У всех что-то срочное. Тетя должна вернуться из Эмиратов. Если Салем не выйдет из больницы, она сменит.
- Смотри, что делаешь. Не сори! Нет. Я против. Скажи, что не можешь, что я не пускаю. Пусть посуетятся, найдут кого-нибудь. Сиделку, в конце концов.
- Редван, это же наш дедушка, - в голосе Зюмы звучала укоризна. - Какая сиделка? Нас все засмеют.
- Ну и что?
- Может, у вас принято сиделок нанимать, но у нас стариков на чужих людей не бросают…