Редван впервые почувствовал в горле ком не крика, слез. Не то, чтобы ему было очень жалко Мелеку, но все происходившее так жестоко било по его нервной системе, что он уже с трудом сдерживался.
- Вы натравили на нее собак? Из-за меня?
- Ну, это немного не так работает. Но да, из-за тебя. Думаешь, ты этого стоишь?
Редван отвернулся. Ему ужасно хотелось дать кулаком или коленом в эту самодовольную рожу, но оставалось лишь в бессильной злобе сжимать кулаки и дергать руками, натирая кожу веревкой.
- И поверь, когда я займу место Ахмеда, так будет с каждой бабой, на которую упадет твой поганый взгляд, - закончил Амхаст и направился к двери. - А если ты посмеешь обидеть или бросить мою сестру, собаки отгрызут тебе яйца. Или волки. Впрочем, я думаю, тебе это будет все равно.
И он закрыл за собой дверь. Из груди Редвана вырвался протяжный рев бессилия, злости и страха и утонул в шерстяном ворсе. Единственное, что утешало — кажется, он будет жить.
10 часть
Полежав некоторое время неподвижно, Редван вновь начал предпринимать попытки вырваться. Он пытался уцепиться пальцами за узлы, выгибался дугой, чтобы дотянуться до верёвок, сковывавших ноги, даже попробовал перетереть их о край стола. Однако в итоге он только сильно вспотел. Ненависть к Амхасту, к Зюме, к деду Ахмеду и прочим жителям странного села никак не помогала. Он и не верил, и верил словам шурина насчёт Горной Девы. Не верил, потому что это было невозможно и не должно было происходить. Верил, потому что иначе можно было рехнуться. Логика в мистике! Ха! Редван тихо засмеялся и утер лоб об ковер.
Если это правда… Если просто на мгновение допустить, что даларцы не сумасшедшие и все это происходит на самом деле, получается что? Амхаст будет присматривать за его поведением? Вмешиваться в его жизнь, в семью? Защищать Зюму, если она почувствует себя обиженной? Так она вообще почует волю и начнет его шантажировать его собственными яйцами. Так он превратится в каблука, только не от того, что в нем нет внутреннего стержня, а от страха за собственную шкуру! Более унизительного положения и придумать невозможно! А ей-то это только в радость! И так уже разошлась, как только почувствовала спину брата, а теперь, если у него будут какие-то там потусторонние силы, вообще на голову сядет.
Дверь вновь открылась, и Редван устало перекатился с одного бока на другой.
- Вспомни дурака, он и появится, - еле слышно произнес он, увидев на пороге Зюму, и громче добавил: - Ну здравствуй, женушка.
- Здравствуй, - ответила она, корча из себя скромницу, но Редван уже не верил этой маске. - Как ты тут?
- Замечательно. Твой брат очень гостеприимен, устроил меня по лучшей программе. Просто ол инклюзив.
Редван, как гусеница, покорячился и сел, откинувшись на голую крашеную стену, с презрением оглядел устроившуюся на диване Зюму с ног до головы. На ней был темно-синий расшитый бордовыми и золотистыми узорами национальный костюм из широких шаровар и рубахи ниже колена, который он видел лишь раз — на сватовстве. Тогда она сказала, что у них так принято, и он не стал возражать, только на свадьбу просил выбрать традиционное белое платье.
- По какому поводу?
- Сегодня сменяется хозяин Горной Девы. - Она, как прилежная ученица, положила руки на колени и потупилась. - У нас это праздник, такое случается нечасто.
- Ах да! Твой брат станет одержимым. Поздравляю!
Девушка подняла на него похолодевший взгляд, в котором отразилась та Зюма, которую Редван впервые увидел, когда они добрались до Тера-Далар и она не захотела с ним уходить. Или… не впервые? Он вспомнил, как однажды они о чем-то поспорили, и она точно также посмотрела на него, что у него сердце на миг застыло. А когда впервые заподозрила в измене? Он проснулся ночью и наткнулся на этот жуткий рыбий взгляд, наорал на нее за то, что испугала, и перестал любить ее глаза.
- Тут не с чем поздравлять, - голос Зюмы дрогнул. - Для других это праздник, а для хозяина — великая жертва ради своего народа.
- Стать сильным и жениться на самой красивой девушке на свете? Видеть людей насквозь и безнаказанно натравливать на них собак, отсиживаясь на своей горе? Это жертва?
- Ты знаешь, что цена за это велика.
Взгляд Зюмы вроде бы смягчился, но говорила она отнюдь не о приятном.
- Он поговорил с тобой?
- Поговорил!