Теперь пришла очередь Редвана отворачиваться — болела не только ушибленная грудная клетка, но и чувство собственного достоинства, которое Амхаст сильно задел. Про фото с якобы Мелекой Редван даже думать не хотел, поверить в жестокую расправу было выше его сил в текущий момент.
- Знаешь, ты можешь дать мне развод, - сказала Зюма. - Если ты меня больше не любишь, не держи. Я справлюсь.
- Не болтай ерунду, - проворчал Редван. - Я тебя беременную не брошу.
- А если… если я уберу ребенка?
- Что?! - он бросился вперед, забыв про веревки, и повалился на пол. - Нет! Даже думать не смей! Слышишь? Даже думать не смей об этом!
Зюма опустила голову, покусала в задумчивости губы, потом подошла и помогла ему снова сесть.
- Не убирай ребенка, Зюма, - снова оторопело заговорил Редван. У него в голове не укладывалось, как эта девочка, которую он думал, что знает вдоль и поперек, может говорить такие жестокие вещи. - Не бери грех на душу.
- Грех на душу...
Она с любовью посмотрела на него и погладила по щеке. Когда-то эти робкие движения его волновали, сейчас нагоняли тоску перед чем-то ужасным и неизбежным.
- Я хочу развод, Редван. Я так больше не могу.
- Не дам я тебе развод. Мой ребенок не будет расти безотцовщиной.
- Пожалуйста, - она уже умоляла. - Я не хочу и не могу так. Пожалуйста, Редван?
- Нет, я сказал! И думать забудь. Ты моя жена. Ты мне дорога и мой ребенок тоже.
«А еще мне дороги мои яйца», - подумалось Редвану, но вслух говорил он искренне. Да, он слаб, иногда позволяет себе лишнее с женщинами. Но такова мужская суть, он и так держится как может. Что же теперь из-за этих мимолетных встреч семью разваливать? Потому что Зюма не может потерпеть, как терпели ее прабабки?
- Значит, у меня нет другого выхода.
Зюма отклонилась и достала из-за пояса кинжал. Настоящий древний кинжал в ножнах, который, повинуясь легкому движению ее руки, бесшумно выскользнул из них и показал свое грозное острие.
Редвана прошиб холодный пот. Он, привыкший нападать, а не бежать, хотел ткнуть Зюму головой, но она-то не была связана и проворно отскочила в сторону, и он упал носом в ковер. Получить удар в спину от собственной жены в буквальном смысле слова — как же он стал жалок!
- Зюма, нет! Ты с ума сошла! - не видя ее, Редван перекатился на спину и задергался в путах, как вышвырнутый из земли червяк.
Жена, стиснув рукоять оружия, приближалась.
- А ну положи! - он старался говорить строго. Нет, она не посмеет его убить. Не сможет! - Зюма! Если ты меня зарежешь, ты сядешь, а ребенка твоего отдадут в детдом. Ты этого хочешь?
- Не дашь мне развод?
Ее голос дрожал, Редван почувствовал — она мешкает, не решается.
- Зюма, давай поговорим! Я обещаю. Клянусь, я больше не буду тебе изменять!
- Конечно, не будешь, - вдруг улыбнулась она.
«Трупы не изменяют», - закончил за нее мысль Редван. Он окончательно выбился из сил. Веревки держали крепко, кто бы его ни связал, он знал свое дело. Зюма подошла ближе, пару раз, словно подражая брату, пнула его ногой, но скривилась от боли в пальцах и поднесла кинжал к его горлу.
- Хорошо, что Амхаст тебя связал.
Редван ощутил на горле острие клинка, будто она собиралась продырявить его, а не зарезать. Ее глаза сочились внезапно проснувшимся вкусом к власти над человеком, и вот тут ему стало страшно. Власть над чужой жизнью пьянит, но хватит ли ей духа действительно его убить?
- Зюма…
Острие воткнулось в его шею, паника поднялась к горлу.
- Господи, Зюма, убери кинжал! Ты ведь не хочешь меня зарезать!
Внезапно давление оружия ослабло. Раздался тихий шорох, и внезапно Редван почувствовал, что его ноги стали свободны. Он хотел сразу воспользоваться ими, но конечности затекли, да и кинжал вернулся к шее.
- Не дергайся, - прошипела Зюма. - Поднимайся!
Редван кое-как встал и, подгоняемый оружием предков, которым Зюма беспрестанно тыкала в его спину, вышел из комнаты. В чужом доме никого не было, и они беспрепятственно вышли в пустой двор.
- Сюда.
Левую лопатку кольнуло и защипало — наверняка, она уже не раз его порезала, но Редвану было не до боли. Он пошел левее и заметил в каменной стене небольшую калитку.