– Господин!
– Молчи! Ты ведь рисковал не только своей глупой головой, воруя девок из гарема повелителя, но и моей! И я не прощу тебе больше ни одной ошибки!
– Нет, нет, мой господин. Я ничего не нарушил. Мог ли я осмелиться на подобное. Но я направил к нему моего человека. Это бывший урус по имени Исхак-ага. Он служит мне.
– И это через него он купил раба? – догадался Асан Мустафа.
– Да. И самого раба я также ему подставил. Он говорил с Кемалем и сейчас он здесь.
– Здесь? – удивился паша.
– Я подумал, что господин захочет говорить с ним.
– Зови!
Вскоре громадного роста раб вошел и пал ниц перед пашой.
– Поднимись!
Тот поднялся.
– Ты правоверный? – спросил Асан Мустафа.
– Да, эфенди. Но по приказу бостанджи-баши я скрываю это. Янычарский ага Кемаль, ваш слуга, посылает меня к урусам.
– В Чигирин? – догадался паша.
– Да. Он желает предупредить воеводу Урусов о численности османской армии и направлениях удара основных сил османов.
– Сделай, как он желает. Отправляйся в Чигирин.
– Но он сказал мне еще кое-что.
– И что же это?
– Он сообщит русскому большому воеводе, что мой господин Асан Мустафа опасен и его влияние при османском дворе не должно расти. Он боится моего господина!
– Вот как? Значит он сам урус, раз так радеет за московитского царя. Вот про это ты ничего не расскажешь воеводе. Пусть я, Асан Мустафа, буду визирем, и пусть война продолжается…
***
Октябрь, 1676 год. Агент московского царя.
Агент московского царя получил новости из Чигирина. Гонец от воеводы Ромодановского привез ему послание.
«Наш доброжелатель из Стамбула доносит, что в Едирне (Адрианополь) собираются войска, которые выступят весной следующего года на Чигирин.
Войско возглавит великий визирь пятибунчужный паша Ибрагим. Падишах Мухаммед IV имеет намерение назначить его сераскером (главнокомандующим).
В войске визиря будет 150 тысяч человек. Наряд армии – 120 пушек из коих 50 тяжелых – осадных…»
Башмаков подумал о том, кто этот «наш доброжелатель из Стамбула». Ведь у него сейчас нет там верного человека. Но Ромодановский получил послание из столицы империи Османов.
Уже, не Мятелев ли это? Ведь Мортыньш так и не нашел его. Следы стремянного стрельца затерялись в Чигирине. И вот новости из Стамбула. Но если это Федор, то отчего не дает о себе знать?
«Может, не доверят моим людям? – думал Башмаков. – Хотя все мои люди в Польше и Украине верные. Умрут, но не предадут дела великого государя. Или Федька захотел выйти из дела? Да нет. Он ведь сам вернулся сюда и сделал для Руси так много. Да и русский он, православный».
Он позвал слугу и приказал привести к нему Збышка. Тот сразу явился.
– Что, пан, желает?
– Я должен покинуть Варшаву, пан Збышек. Я возвращаюсь в Москву. И пан остается за меня.
– Я? Пан все доверит мне?
– А почему нет? Мортыньш не знает пана и потому пану нечего опасаться.
– Когда пан едет?
– Через час!
– Уже? – удивился Збышек.
– Ждать нельзя, пан Збышек. Мортыньш что-то задумал, и я не желаю рисковать ни своей жизнью, ни жизнями своих людей. Пусть все, кто был здесь, и кто мог видеть Мортыньша и кого видели его люди уходят отсюда. Этим займешься ты. Для того я тебе оставлю 5 тысяч злотых.
– Всех людей?
– Всех. Кого отправишь в Семиградье (Венгрия), а кого в Батурин. Пусть там приглядывают. А Мортыньш не должен найти ни одной нити.
– Пан уже не верит ему? Но Мортыньш зависит от пана!
– Пока все стоит оставить как есть. Пусть пан Збышек даже не подходит к дому сенатора.
– Как прикажет пан.
В тот же день Дементий Башмаков пересек границу Речи Посполитой. А еще через неделю он уже был в Москве…
Глава 7
Рабыня за 10 тысяч динаров.
Стамбул. Ноябрь, 1676 год. Эйюб.
Усадьба Асана Мустафы.
В роскошном саду дома Асана Мустафы даже осенью редкие растения и цветы радовали глаз обладателя Эйюба. Сюда привозили образцы из разных уголков мира, и отец нынешнего владетеля много золота тратил на сад. Он с гордостью показывал его падишаху и валиде-султан.
Сам Асан Мустафа следовал заветам своего отца и даже призвал к себе на службу известного садовника из гяуров, Матео Дезире, который отвечал за растения в райском уголке Эйюба своей головой.
Кемаль-ага любил прогуливаться здесь среди цветов, фонтанов и беседок. Он немного поговорил с мастером Матео и тот показал ему новые цветы.
Затем они увидели толстого бостанджи-баши константинопольского, который шел по дорожке, выложенной камнем. И сейчас толстое тело чиновника уродливым пятном портило пейзаж, которым наслаждались ага и мастер.