Она кивнула, и рукой показала в сторону, где горели глаза. Но когда Крид обернулся, они уже исчезли. Она услышала его нетерпеливый вопрос, что же там такое было, и повернула к нему голову. В этот момент лунный свет пробрался сквозь кружева листвы, освещая лицо Крида, и Ганна увидела неподдельное беспокойство в его глазах.
— Там было какое-то дикое животное. Я видела его. Оно было вон там — два огромных глаза смотрели на меня, как маяки…
Крид перебил ее, поспешно спросив:
— И смотрели не мигая? Держу пари, это была крупная рогатая сова. Вы когда-нибудь ее видели?
Она кивнула.
— Да, но всегда днем, и она не казалась такой… такой злобной.
— Не волнуйтесь. Нечего бояться какой-то совы. Кроме того, вы сами ее до смерти напугали, цитируйте лучше стихи или еще какие-нибудь пошлости, — Крид хихикнул.
— Спасибо за поддержку, — ледяным тоном ответила Ганна.
Крид усмехнулся. Лунный свет освещал и будто покрывал серебряной пылью его лицо, высвечивая мелкие морщинки в уголках глаз, его полуотросшую бороду и небритые щеки. Ее преследовали вопросы: что за жизнь вел этот человек и что толкнуло его в пропасть неверия? Какие на его долю выпали страдания? Может, он потерял свой дом, семью, жену и детей? А может, безответная любовь?
Она напряглась и с решимостью сказала:
— Все нормально, мистер Браттон. Я уже успокоилась.
Его рука все еще оставалась на ее плече, и вдруг Ганна вспомнила, что под грубым одеялом на ней только нижняя юбка и сорочка, и посмотрела на него как-то по-особенному: увидела его мускулистую фигуру, его взъерошенные и падающие на глаза волосы, словно он только что проснулся. Ее взгляд скользнул по обнаженной груди, по штанам из буйволовой кожи. Она подняла глаза и с ужасом поняла, что он заметил, как она разглядывала его. Это, должно быть, развеселило Крида, потому что его улыбка стала шире. В эту минуту Ганна мечтала только об одном: провалиться сквозь землю, но казалось, что он и об этом уже знает.
Рука Крида оставалась неподвижной на ее плече, как приговор.
Он лежал на своих одеялах, поглощенный думами о ней, представляя перед глазами нежный поворот головы и яркое пламя ее волос. Когда она вскрикнула, ему показалось, что это был призыв. Но теперь, когда он был здесь, чувствуя хрупкие плечи и запах ее тела, он растерялся. В его голове звучало слишком много голосов, предостерегающих его, и он не мог не прислушаться к ним.
— Что вы делаете? — прошептала она с напряжением в голосе.
— Ничего.
— Не обманывайте! Я же чувствую… я же вижу по вашим глазам.
Он усмехнулся.
— Фокус. Ловкость рук. Вот так — видно, вот так — нет. Горошина в скорлупе.
От неуверенности Ганна задрожала, сознавая, что его прикосновение как-то странно подействовало на нее, превращая ее тело в желе.
Они молча посмотрели друг на друга, оба осознавшие свое томление — влечение друг к другу и препятствия, стоящие на их пути. Одно из препятствий сразу дало о себе знать. Детский сонный голос попросил попить воды.
Ганна сбросила пелену, которая, казалось, держала их в волшебном мире лунного света. Этот голос взорвал видение на сотни осколков, и она почувствовала себя проснувшимся лунатиком и, обернувшись к Иви, сказала:
— Сейчас принесу, Иви. Минутку.
Крид молчал. Почувствовала ли она ту же дрожь, что и он, когда дотронулся до нее, тот же стремительный порыв чувств, словно закипела кровь. «Это самая лучшая шутка надо мной, — подумал он. — Не слишком ли много их преподносит мне судьба?» Рука Крида упала с плеча Ганны, и он сел на корточки уже с холодным, непроницаемым лицом и обычным выражением пренебрежительной усмешки.
Ганна заметила перемену в нем и обрадовалась: не сейчас, не с ним; он был слишком сильный и в нем столько противоречий, он только выведет ее из состояния равновесия, и она потеряет свои последние силы. Среди ночных кошмаров и сказочных видений в этом мрачном диком лесу она снова почувствовала себя потерянной — потерянной и одинокой.
Видимо, растерянное и удрученное лицо девушки тронуло какие-то струны в душе Крида. Он обратился к ней с улыбкой:
— Все будет хорошо, Ганна. Пока ты со мной, с тобой ничего не случится.
Она поверила ему и, в некотором смущении глядя на него, улыбнулась.
— Я знаю. Спасибо.
Ганна принесла Иви воды и вернулась на свое место. Теперь ей так захотелось спать, что никакие звуки и существа не смогли бы ее разбудить. Она уснула мгновенно и проспала до рассвета.
А Крид уже колдовал над костром, в центре которого на вершине сложенных горкой поленьев в черном от сажи кофейнике закипал кофе. Увидев, что девушка проснулась, Крид посмотрел на нее как-то особенно.