Труэтт взволнованно повернулся к Стилману.
— Мы не можем, Нат…
— Черт возьми! Мы же уже обо всем договорились несколько минут назад! Ставь девчонку впереди нас, Хол!
Не отвечая, Труэтт поставил Ганну впереди них, его лицо было напряженным. В следующее мгновение пуля ударилась в дальнюю стенку пещеры, осыпав их градом мелких камней; вторая пуля прорыла в земле длинную неглубокую борозду. Ганна вскрикнула, когда горячий камень скользнул ей по щеке, оставив кровавый след. Труэтт кинул быстрый взгляд, оценивая рану.
— Все нормально, — сказал он.
— Но…
Пальцы Труэтта вцепились ей в руку, и он толкнул ее вперед.
— Беги! — приказал он, и Ганна поняла: это ее единственный шанс.
Каким-то образом мозг мгновенно дал команду уже не ватным ногам, и она, подхватив свои юбки, перелетела через гору из седел, одеял и металлический сундук и помчалась прочь. Она слышала крики приведенного в ярость Стилмана, и как Труэтт пытался отнять у него ружье. Она дрожала, ожидая пули в спину.
Раздался выстрел, и сердце Ганны ушло в пятки. Она забежала в тень деревьев и, держась за огромный дуб, хватала ртом сладкий ночной воздух. Немного отдышавшись, Ганна выглянула из своего укрытия.
Видимо, Хол Труэтт боролся со Стилманом, и выстрел, предназначенный Ганне, достался ему. Юноша заскользил по стене, пистолет выпал из его руки. Стилман стоял над ним. Ганна с трудом разобрала его слова и заплакала.
— Эх, Хол! Зачем ты это сделал? Ты же сам себя убил, малыш. — Стилман отступил, и его голова дернулась, когда из темноты раздался голос Крида.
— Брось оружие, Стилман, и я не буду тебя убивать…
Но Нат Стилман поднял ружье, и из его ствола вырвались две оранжевые вспышки. Раздался яростный крик, дикий крик. И ответный выстрел. Стилман, подпрыгнув, упал на землю. Он пополз, пытаясь поднять голову, и замер.
Все произошло так быстро, что Ганна ничего не успела осмыслить. Когда Стилман упал, Ганна оживилась. Крик, который она услышала, был не Ната Стилмана и не Хола Труэтта. Значит…
— Крид! Эй, Крид, ты где? — звала она, перепрыгивая через камни и сваленные деревья, разыскивая его.
— Здесь я, — был раздраженный ответ. — Тебе обязательно так чертовски громко орать?
— Где? — задыхаясь, крикнула она, балансируя на одной ноге и пытаясь всмотреться в темноту. Что-то хлестнуло ее по ноге, и она, вскрикнув, отскочила в сторону с проворством и грациозностью молодой лани.
— Рядом. Извини. Я думал, ты знала, где я.
Встав на колени, Ганна наконец увидела Крида. Он лежал, привалившись к дереву, одной рукой держа ружье, а другой опираясь на ветку. У него было странное выражение лица: на губах натянутая улыбка, но глаза смотрели сурово. Ганна приписала это его сожалению, что она выжила.
— Почему ты стрелял, когда знал, что я могу быть убита? — не смогла она сдержать своей обиды. Ее глаза впились в его лицо.
Крид взял свою шляпу и воткнул палец в дырку.
— Он сделал дырку в моей шляпе, — сказал он, словно оправдываясь. — Я носил эту шляпу с двенадцати лет и не думал, что местные будут делать в ней дырки.
Ганна вскочила на ноги и посмотрела на него с возмущением.
— И по этой причине ты убил его? Потому что он сделал дыру в твоей… твоей шляпе?
— Бьюсь об заклад.
— Но она же старая!
— Нет, это не просто старая шляпа. Это моя шляпа. И это была шляпа моего отца. Я носил ее, когда был совсем маленьким, когда она закрывала мне нос и уши, и это единственная вещь — за исключением Генерала, — в которую мне не нравится, когда стреляют местные. — Затем немного расслабившись, он добавил: — Я не мог им позволить взять тебя с собой, Ганна. Я контролировал всю ситуацию. Подумай, у меня было преимущество, а в следующий раз еще неизвестно, как бы все вышло.
После некоторого молчания Ганна добавила:
— И все-таки я не буду обзывать тебя обманщиком.
— Мне надо сказать «спасибо»?
— Как хочешь. Вставай. Давай выберемся из этого леса. Здесь так темно и мрачно… Что-то не так?
Скривившись, Крид попытался сесть, но упал на дерево и криво усмехнулся.
— К сожалению, я не смогу пойти с тобой, Ганна. У меня появилась небольшая… проблема.
— Ты ранен! — вскрикнула Ганна, увидев кровь, сочившуюся сквозь пальцы, которые он прижимал к животу. — Так, убери-ка свое ружье, чтобы я могла посмотреть, — сказала она, отводя назад длинный ствол ружья.