— Размяться бы нам надо перед операцией, — сказал он, вернувшись в комнату. — Снять мандраж, если он у кого-нибудь возникнет. Что вы скажете на этот счет?
— Что вы подразумеваете под словом «размяться»? — спросил Биденко, и глаза его озорно заблестели.
— Не девочек, конечно, — строго произнес Беспалов. — А вот хорошая банька или что-нибудь в этом роде не помешали бы.
— Нам так или иначе придется ехать в Светлое за стволами, — заметил Елагин. — Там можем и порыбачить, и устроить хорошую уху.
— Я тоже подумал о Светлой. — Беспалов вытер салфеткой пепельницу и поставил на стол. — Только хотел, чтобы первыми сказали об этом вы.
На следующий день в шесть вечера все были в автомастерсткой. Елагин аккуратно разложил на верстаке серую камуфляжную форму, поверх каждого комплекта положил боксерки. Биденко взял одну из боксерок в руки, долго и пристально рассматривал длинные шнурки, помял пальцами мягкую подошву и сказал:
— В таких, наверное, балерины танцуют.
— Не нравится? — спросил Елагин.
— То, что надо, — сказал Биденко и спросил: — Какие тут сорок второго размера?
— Как раз те, что у тебя в руках.
Все начали раздеваться и примерять форму. Они уже отвыкли от нее, но теперь, увидев друг друга в одинаковом камуфляже, вдруг сразу ощутили себя и солдатами, и боевой единицей одновременно. В гражданской одежде каждый из них был сам по себе. Камуфляж как бы размыл индивидуальность, сделав частью чего-то большего, объединившего в единое целое и помыслы, и жизни. Камуфляж придавал уверенность, в нем в свое время они ходили на самые опасные боевые задания, где только принцип «один за всех и все за одного» давал возможность и выжить, и справиться с порученным делом. Биденко похлопал себя ладонью по плечу и сказал:
— В зеркало бы сейчас посмотреться.
Он весь сиял. Униформа сделала его совсем другим, совершенно не похожим на того, каким встретил на рынке Беспалов. В ней он никогда не согнулся бы перед Гусейновым и его телохранителями, скорее всего, первыми дрогнули бы они.
Беспалов натянул униформу последним. Когда он переодевался, Елагин увидел на его правом боку и ноге свежие, розовые рубцы. Он с таким вниманием уставился на них, что Беспалов немного смутился. Потом, подняв голову, сказал:
— Привез память с Кавказа. А вас нигде не цепляло?
— Пока, слава богу, нет, — ответил Елагин.
И Беспалов понял, что во время предстоящей операции он не исключает перестрелки. Это было бы самым худшим из всего, что могло возникнуть. Все зависело от многих, может быть, незначительных обстоятельств, которые сейчас даже невозможно представить, и конечно же везения. Без него не обходится ни одно дело. Но везет тому, кто правильно рассчитает свои силы и хорошо изучит слабые стороны противника. Время для того, чтобы еще раз обдумать и взвесить каждый свой шаг, есть. Беспалов затянул шнурки на боксерках и выпрямился.
— Вам в этой форме, товарищ первый, хоть на парад, — оглядывая командира, сказал все еще сияющий Биденко.
Но Беспалов не принял его шутки.
— Попробуйте отвести руки назад, а потом поднять вверх, — сказал он. — Надо, чтобы ничто не связывало движения. Удобная форма — тоже оружие. Кстати, на левый карман и рукав нам надо бы прицепить нашивки. Вы об этом не подумали? — он посмотрел на Елагина.
— Откровенно говоря, нет, — признался Елагин.
— Хорошо бы омоновские, — сказал Глебов.
— Почему омоновские?
— Они произведут большее впечатление.
— На кого? — спросил Беспалов. — На сотрудников банка, может быть, и произведут. А любой прохожий сразу заподозрит неладное. Если появился ОМОН, значит, в банке что-то произошло. Лучше пришить «ОХРАНА». Такие нашивки на униформах встречаются сегодня на каждом шагу. Охранников стало не меньше, чем чиновников. Если вдруг кто-то увидит нас в ограде, без всяких подозрений примет за охранников банка.
— Нашивки сделаем, это не проблема, — сказал Елагин.
— Вот и хорошо. А сейчас снимаем форму и складываем ее каждый на свое место. Завтра с утра едем в деревню.
Перед утром заморосило, и дождь прекратился после того, как уже рассвело. Беспалов спал с открытой форточкой, через которую доносился шум стекающей с крыши воды. Проснувшись, он сразу же встал и подошел к окну посмотреть на небо. Дождя не было, но тяжелые серые тучи ползли над самыми крышами домов. И Беспалов подумал о том, что дорогу к речке, по всей вероятности, размыло, и сегодня вряд ли удастся проехать по ней на микроавтобусе. Несмотря на это, он был на условленном месте, как и договаривались, в восемь утра. Едва он подошел, как из-за угла вывернул микроавтобус, за рулем которого сидел Ушаков. Группа в полном составе уже была в нем.