— Деньги надо положить во что-то другое, а рюкзаки уничтожить, — отрезал Беспалов. — И камуфляжную форму тоже. А об остальном голова болеть не должна. Тайник надежный. Они здесь могут лежать долго.
— Себе-то сколько-нибудь возьмем? — не очень уверенно спросил совершенно расстроенный Биденко.
— Конечно, возьмем, — ответил Беспалов. — Давайте решать, сколько. Но так, чтобы это была сумма, не вызывающая подозрений.
— А как будем уничтожать рюкзаки и камуфляж? — спросил Биденко. Его обеспокоило то, что вместе с камуфляжем может быть уничтожена и припрятанная пачка.
— У нас за мастерской лежит куча мусора, — сказал Елагин. — Мы давно собирались ее сжечь, да руки не доходили. Около нее можно развести маленький костер. На нем и спалить униформу. Народ здесь почти не ходит, никто не увидит.
Он принес полистироловый мешок и передал Ушакову. Тот раскрыл его, и Глебов пачку за пачкой начал бросать в него деньги. Но Беспалов поднял руку и остановил их.
— Сколько оставим себе? — спросил он. Все повернулись к нему, но никто не ответил. — По сто тысяч хватит?
— Я думаю, этого мало, — сказал Елагин. — Мы с Никитой, — он кивнул в сторону Ушакова, — хотели заменить на «тойоте Марк II» двигатель и резину. Нам двести тысяч только на этот ремонт надо.
— Ну, хорошо, давайте оставим по двести.
Он нагнулся над деньгами, рассматривая пачки пятисотрублевых. Выбрал купюры, уже бывшие в употреблении, и отложил их в сторону. Потом взял по несколько сторублевых и пятидесятирублевых пачек.
— Берите, — сказал он, пододвигая каждому по небольшой кучке.
Биденко взял свои деньги и пошел к пакету, в котором лежала его камуфляжная форма. Достал сначала куртку, потом боксерки и демонстративно бросил их на пол. Но когда доставал брюки, незаметно выронил из их кармана в пакет припрятанную пачку. После этого положил в пакет деньги, которые передал ему Беспалов, и, не скрывая облегчения, вздохнул.
В один мешок деньги, привезенные из банка, не вошли. Пришлось брать второй. После этого их уложили в ящик, на крышку насыпали слой земли, сверху положили плитку и тщательно подмели пол во всей мастерской.
— Теперь нам надо договориться о том, как мы будем контачить, — сказал Беспалов.
— Лучше всего с помощью мобильника, — сказал Елагин.
— У меня его нет, — развел руки Беспалов. — Я им не доверяю. Любой разговор с мобильника легко засечь и прослушать.
— Слушают не только мобильники, — сказал Глебов. — Но вам покупать и регистрировать на себя телефон не следует. Завтра я принесу вам телефон своей подружки. Я уже давно обещал ей купить новый. А вы будете говорить по моему.
— Хорошо, — сказал Беспалов. — А сейчас расходимся. Две недели никаких контактов друг с другом. Если, конечно, не возникнет чрезвычайной ситуации. Через две недели соберемся и обсудим, как нам жить дальше. Уверен, что новостей будет много. Вопросы есть?
— Есть, — сказал Биденко. — Я так и не понял, сколько денег причитается каждому из нас.
— А ты раздели общую сумму на пятерых и узнаешь, — сказал Беспалов. — Арифметику небось изучал?
— Изучал.
— Ну, вот и дели. Высшей математики здесь не требуется. Правильно я говорю, товарищ миллионер? — Беспалов похлопал Биденко по плечу и впервые за все это время улыбнулся.
Биденко тоже улыбнулся и ничего не ответил.
Шуляков не получил того удовольствия, которое ожидал, принуждая Белоглазову отдаться ему. Она была как неживая и походила на куклу. Даже лицо отвернула и закрыла глаза, так и не посмотрев на него за все время ни разу. А когда он поднялся и начал натягивать брюки, торопливо вскочила с дивана, схватила свои маленькие белые трусики и побежала в туалет, находившийся на этом же этаже. Он решил подождать, когда она вернется, но Белоглазова не зашла в его кабинет. Шуляков услышал лишь ее шаги в коридоре, а потом стук каблуков по бетонным ступенькам лестницы. Он не стал догонять ее, решив, что зайдет в хранилище после того, как обе операторши выйдут из него. Но вскоре услышал, что Белоглазова возвращается. Она без стука открыла дверь и сказала, не скрывая недоумения:
— Там закрыто. Может, они уже ушли?
— Куда они могут уйти без меня? — удивился Шуляков.
Первой его мыслью было то, что Хавкин занимается со второй операторшей тем же, чем перед этим занимался он с Белоглазовой. Но он тут же отверг это предположение. Хавкин эстет, ему нужны удобства, а в комнате, где пересчитывают деньги, нет даже дивана. Но, может быть, они зашли в кабинет Хавкина? И этого не должно быть потому, что после того, как закрывают дверь хранилища, его обязательно пломбируют. И пломбу эту ставит сам Шуляков. Хавкин педант, он никогда не нарушит заведенного распорядка.