— Садись, чего стоишь, — сказал Джабраилов и показал рукой на стул у стола. Потом взял в руки шнурок и, не глядя в глаза Лобкову, спросил: — Знаешь это?
— Никогда не пользовался, — ответил Лобков, — но знаю, что такими шнурками связывают людям руки.
— Мне говорили, что этим пользуется спецназ, — тихо, бесстрастным голосом произнес Джабраилов.
— Может быть, — неопределенно пожал плечами Лобков. Он не знал, куда гнет шеф и ждал, когда тот проговорится.
— Такими веревочками связали всех в банке. — Джабраилов нагнулся и протянул шнурок Лобкову. — Надо проверить, не служил ли кто-либо из сотрудников банка и, в первую очередь, из его службы безопасности в спецназе. Кроме того, у меня не выходит из головы история с машиной Гусейнова в этой деревне… Как ее?.. — Джабраилов, на минуту запнувшись, силился вспомнить название, но только махнул рукой и продолжил: — Слишком легко она загорелась. Ни с того ни с сего вдруг вспыхнула и взорвалась. Само по себе с машинами такое не происходит. Там у Гусейнова вышел конфликт с кем-то из деревенских. Выясни, что это за человек. Не служил ли он в спецназе или, может быть, кто-то из его родственников. Банк ограбили профессионалы, — закончил Джабраилов. — Среди известных тебе урок людей такой квалификации нет. Это правда?
— Конечно нет, — согласился Лобков.
— Тогда поищи их в другом месте. А шнурок я оставлю себе. На память.
Он замолчал, и Лобков поднялся. Несколько секунд постоял у стола и, поняв, что разговор закончен, вышел из кабинета. По пути к себе невольно подумал, что у Джабраилова собачий нюх. Он сразу определил направление поиска. Взять такой банк обычные уголовники не могли. Здесь нужна не только очень большая смелость, но и профессиональная подготовка. Такие профи могли быть только в армии.
Возвратившись к себе, Лобков тут же позвонил Шулякову и попросил, чтобы тот по электронной почте сбросил ему анкетные данные на всех сотрудников. Эти данные были строжайшей тайной банка. Без ведома Хавкина передавать кому-либо личные дела сотрудников было категорически запрещено. Но Шуляков прекрасно знал, что главным в банке является Джабраилов, Хавкин лишь прикрывает своим именем его дела. Кроме того, огромная вина за ограбление лежала и на самом Шулякове. Он не смог надлежащим образом выполнить свои служебные обязанности. А когда рыльце замазано пушком, тут уж не до соблюдения предписаний. Все данные находились в компьютере Шулякова, и он тут же переслал их Лобкову. Спросил только:
— И на Хавкина тоже?
— На него в первую очередь, — сказал Лобков.
Два дня Лобков тщательно изучал персональные данные всех сотрудников банка. Но ничего существенного найти для себя не мог. Ехать в деревню и проверять мужика, из-за конфликта с которым у Гусейнова сожгли машину, тоже не хотелось. Он не верил в причастность кого-то из деревенских к ограблению. Вырастить свинью они могут, а грабить еще не научились. Правда, на всякий случай позвонил бывшему председателю колхоза Степану Харченко и попросил связаться с ним, как только тот приедет в город. Искать грабителей, по мнению Лобкова, надо было действительно среди афганцев и других участников локальных войн. Но рядовые члены союза афганцев наверняка ничего не могли знать о готовящемся ограблении, а верхушка этой организации настолько закрыта, что проникнуть в нее нет никакой возможности. Но выход надо было находить и в этой ситуации, и Лобков ломал голову над тем, за что можно зацепиться.
Между тем с точностью до рубля были подсчитаны убытки, понесенные банком. Узнав о них, Хавкин тут же связался с Джабраиловым. Надо было решить, какую сумму объявить похищенной. Доллары не проходили по банковским документам, но Хавкин мог заявить, что они поступили в последний момент и потому их еще не успели оформить. Такое могло случиться и на самом деле. Другое дело — нужно ли это было Джабраилову?
— Ты мне сначала скажи, сколько у тебя там осталось, кому, на какую сумму и какой срок выданы кредиты, и сколько и кому должен банк, — потребовал Джабраилов. — А уж потом будем объявлять, сколько у нас украли.
Ему нужно было знать, не оказался ли после кражи банк «Доверие» банкротом? Или у него хватит средств перекрыть потери за счет прибыли? Полгода назад «Доверие» выдало огромный кредит городской администрации, заняв для этого деньги в Центробанке. Это был тот самый инструмент, который позволял, ничего не делая, зарабатывать сумасшедшую прибыль. Говоря современным языком, пилить бюджет. Кредит брался под один процент, а выдавался под другой, гораздо более высокий. Разница составляла сотни миллионов рублей. Конечно, часть этих денег переводилась на личные счета руководителей города. Но во много раз большая часть становилась добычей банка. О таких операциях с руководством города договаривался Джабраилов. Теперь он хотел знать результаты.