Весь день они мучились с похмелья, не зная, где раздобыть денег. После обеда домой вернулся Максим, живущий в соседней комнате. Он им и занял на бутылку, дав пятитысячную купюру, но, наказав, чтобы сдачу они тут же принесли ему. Что и было сделано. Недавно Максим куда-то ушел, но скоро вернется. Ночует он всегда дома.
Максима Биденко Лобков, Шуляков и еще два вызванных на помощь охранника взяли в подъезде. Когда впереди и позади него неожиданно выросли четыре незнакомые фигуры, он понял, что пришли за ним. Биденко попытался выскочить из подъезда, но его оглушили, затащили в машину, и очнулся он уже около склада, где находилась камера пыток. На голове вздулась шишка, она все еще шумела от удара, но он начал медленно соображать.
Биденко понял, что попался с пятитысячной купюрой. Отдавая ее соседу Ваське, он думал, что на алкаша никто не обратит внимания. На него и не обратили. Минут через двадцать он вернулся и отдал сдачу. Биденко обрадовался тому, что так легко разменял банкноту и теперь может легально пользоваться оставшимися от нее деньгами. Но банкноту обнаружили, Ваську вычислили, а тот, ни минуты не сомневаясь, сдал службе безопасности банка своего благодетеля. Теперь Биденко будут задавать вопросы, на которые придется отвечать. И первый из них: откуда у него появилась эта банкнота? Он, конечно, ответит, что нашел ее на тротуаре, но ему не поверят. Начнут проверять, кто он, откуда, с кем связан? Ни с Беспаловым, ни с остальными членами команды на людях и в общественных местах он не появлялся, так что засечь их вместе с ним не могли. Но на Джабраилова с Хавкиным кроме собственной службы безопасности работает и милиция, у них есть связи с ФСБ, так что при большом желании они могут выйти на всех. У Биденко больно защемило сердце. Он не боялся, что его будут пытать. Он никого не выдаст даже под пытками. Страшнее было то, что его друзей могут найти и без него. И причиной всему собственная глупость. Не позарился бы он на эту новенькую пачку денег, не оказался бы сейчас в этом складе, через который его вели, то и дело подталкивая кулаками в спину.
Биденко завели в небольшое помещение, по всей вероятности, служившее конторкой. В ней стоял узкий и длинный деревянный стол, за ним, у самой стены, такая же деревянная скамейка. Под высоким потолком горела тусклая лампочка. Биденко поставили к стене недалеко от стола. Рядом с ним встал широкоплечий кавказец, одетый во все черное. Другой такой же черный кавказец остался у дверей, которые перед этим плотно закрыли. Шуляков, которого Биденко однажды встречал, когда приходил устраиваться в банк на работу, присел на край стола. Четвертый из этой компании и, вероятно, самый главный уставился на Биденко, все время пытаясь поймать его взгляд. Потом с ядовитой ухмылкой на гладком лице произнес:
— Ну, рассказывай!
— Что рассказывать? — спросил Биденко, сделав вид, что не понимает, как он здесь оказался и чего от него хотят.
— Рассказывай, с кем и каким образом вы взяли банк и куда спрятали деньги.
— Какой банк и какие деньги? — неподдельно удивился Биденко.
Задававший вопросы кивнул кавказцу, тот, почти не поворачиваясь, нанес молниеносный и такой страшный удар в печень, что Биденко, ожидавший этого удара и готовый к нему, рухнул на пол, не успев даже охнуть. Его попытались тут же поднять, но от болевого шока он потерял сознание. Когда пришел в себя, почувствовал, что стоит у той же стены, но уже с задранными вверх руками. Его привязали к кольцу, закрепленному в стене. Теперь можно было бить, не боясь, что он упадет.
Биденко поднял глаза, и Лобков, а допрашивал его он, снова спросил:
— Где деньги?
— В куртке, в кармане, — сказал, морщась от боли Биденко.
Шуляков соскочил со стола, схватил его за отворот куртки, залез во внутренний карман и вытащил оттуда деньги. Это была та самая сдача, которую, купив бутылку водки, принес Васька. Шуляков бросил ее на стол и крикнул:
— Куда, сволочь, спрятал деньги банка?
— Какого банка? — снова делая вид, что не понимает, чего от него хотят, спросил Биденко. — Это все, что у меня есть. Никаких других денег нету.
— А откуда у тебя появилась вот эта купюра? — спросил Лобков, достав из бумажника и повертев перед лицом Биденко пятитысячной банкнотой.
— О ней бы и спросили, — обиженно сказал Биденко. — А то какой-то банк, какие-то деньги. В воскресенье этими пятитысячными был усеян весь тротуар. Я подобрал одну, остальные не успел. Там целая толпа их собирала.