Из кухни выглянули сначала женщина, затем мужчина, который несколько мгновений внимательно рассматривал Беспалова, потом кинулся к нему и, вытянув вперед руки, крикнул:
— Лешка, это ты?
Беспалов вскочил, они обнялись. Это был хозяин ресторана Сашка Рокотов.
— Ты когда появился у нас? — взволнованно спросил Рокотов.
— Да только что, — ответил Беспалов.
— И сразу ко мне? Ну, молодец.
— А к кому же мне идти? — засмеялся Беспалов. — Последние новости можно узнать только в церкви или торговом ряду.
— Люся! — крикнул Рокотов, и в дверях кухни тут же появилась официантка. — Принеси нам чего-нибудь.
— Не надо нам ничего, — запротестовал Беспалов. — Я уже заказал. — Он показал глазами на бутылку муската.
— Это для дамы, — сказал Рокотов. — Мы с тобой выпьем другого.
Люся принесла бутылку коньяка «Наполеон» и две рюмки. Рокотов налил коньяк в рюмки, посмотрел на Лену и спросил:
— Может быть, вы тоже выпьете коньяку?
— Нет, — мотнула головой Лена.
Он налил ей муската и сказал:
— Давайте за встречу. Ты не поверишь, Леха, как я рад, что ты зашел ко мне. В последнее время никого из своих не вижу, словно все вымерли. — Он опрокинул коньяк в рот, кашлянул, словно поперхнувшись, и добавил: — Да так оно и есть на самом деле. Наших почти не осталось.
— Как не осталось? — спросил Беспалов.
— А так. Ваню Николюкина убили на Кавказе. Сашу Пчелинцева тоже. Костя Миронов погиб во время теракта в Москве. Случайно оказался не в том месте и не в то время. Генку Смирнова помнишь?
— Ну кто же не помнит заместителя комбата капитана Смирнова?
— Этот живой, — Рокотов сморщился и снова наполнил рюмки. — Служит начальником охраны одной фирмы. Я с ним стараюсь не встречаться. Для чего мы кончали училища, для чего столько лет глотали на плацу пыль от солдатских сапог? А ведь когда-то так гордились погонами!
— Я ни о чем не жалею, — сказал Беспалов.
— А я жалею. — Рокотов чокнулся и снова одним махом опрокинул в рот рюмку. — Моей заветной мечтой было стать генералом. Думаешь, не стал бы?
— Почему не стал бы? Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, — засмеялся Беспалов.
— А вот видишь, не стал. — Рокотов сморщился, помолчал немного и спросил: — А как у тебя дела? Откуда ты?
— Конец всему, Отелло отслужил, — сказал Беспалов.
— Уволился из армии?
Беспалов кивнул.
— А где служил в последнее время?
— Там же, где Николюкин и Пчелинцев.
— Слава богу, что хоть живой вернулся, — сказал Рокотов.
— Я еще не понял, радоваться этому или нет, — пожал плечами Беспалов.
— Радоваться. — Рокотов похлопал его по плечу. — Нашу жизнь Господь дает нам прожить один раз. И прожить ее мы должны правильно.
Рокотов внимательно посмотрел на Лену, перевел взгляд на Беспалова и спросил:
— Надеюсь, отсюда никуда теперь не уедешь?
— Я еще не решил, где обосноваться, — сказал Беспалов.
— Только у нас и только здесь, — решительно заявил Рокотов. — Я тебе помогу, у меня есть несколько хороших предложений.
Беспалов понял, что у Рокотова тоже не все так просто, поэтому спросил:
— Обложили со всех сторон?
— Одному очень тяжело, — вздохнул Рокотов. — Нужна команда. А людей, кому могу верить, нету.
Официантка Люся принесла два эскалопа, поставила на стол и спросила Рокотова:
— Александр Иванович, а вам что принести?
— Спасибо, мне ничего не надо. — Он поднялся и протянул руку Беспалову: — Допивай коньяк. Ужин за мой счет. Как осмотришься, приходи ко мне, ты мне нужен.
Рокотов ушел, а Беспалов смотрел на румяный эскалоп и рассеянно думал: «Значит, и Николюкина уже нет, и Пчелинцева с Кузьминым тоже. А я хотел попрощаться только с Надей».
Ужинали молча. У Лены хватило такта не расспрашивать его ни о чем, она женским чутьем понимала, что Беспалову надо хотя бы в мыслях побыть наедине с самим собой. Только уже дома, когда надо было ложиться спать, опустив голову, сказала:
— Ты извини, кровать у меня одна…
Утром они пошли на кладбище. Могила Нади стояла без оградки и памятника. Из невысокого, поросшего сорной травой холмика, торчала лишь плоская бетонная плита, на которой черной краской неровными буквами были написаны фамилия и даты рождения и смерти. Только здесь Беспалов окончательно понял, что Нади больше нет и он ее никогда не увидит. «А тот, кто надругался и убил ее, до сих пор живет, — подумал он. — Хотя, может быть, уже и не живет».