Когда Алекс зашел в другой ресторан, было почти шесть вечера. Он не знал, когда еще приведется поесть, поэтому и провел за столиком больше двух часов, поглощая солидную порцию мяса с картофелем и овощами, а также выпил две рюмки водки, настоянной на перце, которая приятно согревала усталое тело. Через некоторое время он заплатил метрдотелю за предоставление телефона и позвонил на квартиру Христенко.
Там никто не отвечал.
Шометт сидел в посольстве за тем же столом, что и вчера, и дочитывал копии досье. После этого он снял трубку и, согласно указаниям Алексея, позвонил на дачу Румянцева. Как и следовало ожидать, ответила секретарь, Светлана Нармонова.
– Алло?
– Простите, вы, случайно, не Светлана Нармонова?
– Да, это я, – послышалось в трубке. – А кто говорит?
– Меня зовут Рене Шометт. Я адвокат парижской юридической фирмы «Монтраша Интернейшнл», представляю делового партнера одного из ваших родственников, о существовании которого, как мне сообщили, вы и понятия не имеете. В данный момент я не могу назвать имя этого человека, но имею поручение сообщить, что вы унаследовали от этого родственника значительную сумму денег.
– Унаследовала? Боюсь, я что-то не понимаю…
– Мне поручено увидеться с вами и объяснить все в подробностях. Лучше сделать это в приватной обстановке.
– Да, я понимаю. Кстати, а как вы узнали мой номер?
– Мне сообщили, что вы личный секретарь господина Румянцева и с вами можно связаться, позвонив на его дачу.
– Это верно.
– Если не возражаете, предлагаю встретиться в Санкт-Петербурге.
– Когда?
– В настоящее время я нахожусь в нашем офисе в Москве, но, если вас устроит, могу приехать туда завтра.
– Где?
– В кафе «Новая Голландия». Знаете его?
– Кажется, да, – отозвалась она. – Это где-то неподалеку от главпочтамта, верно?
– Вы совершенно правы. Давайте встретимся, ну, скажем, завтра в шестнадцать ноль-ноль. Это возможно?
– Я нахожусь всего в получасе езды от Петербурга, так что это не составит проблемы. Значит, говорите, родственник?
– Совершенно верно, дальний и очень богатый.
– Как я вас узнаю?
– Я высокого роста, светлые волосы, среднего телосложения. В петлице моего серого в полоску пиджака будет белая роза.
– Значит, наследство… – повторила она.
– Да, и сумма весьма значительная. Я посвящу вас в детали и покажу необходимые документы, которые вы должны будете подписать.
– Вас зовут Рене Шометт, да?
– Совершенно верно. Итак, до завтра.
– В кафе «Новая Голландия» в шестнадцать ноль-ноль.
– Да, в шестнадцать ноль-ноль, – деловито подтвердил он. – До свидания.
– Скорее уж «пока», как говорят у нас в России. Или лучше сказать «адью», – быстро ответил очаровательный, даже игривый голосок. – Ведь вы француз?
Поезд № 189 прибыл к перрону вологодского вокзала точно в срок. Алекс без проблем отыскал свое кресло – оно оказалось самым последним в ряду, прямо у двери, ведущей в тамбур. Место рядом с ним оставалось свободным, и он был очень этому рад. У него не было ни малейшего настроения поддерживать беседу о пустяках, потому что все тело еще болело, особенно левое плечо, на которое пришелся основной удар при вчерашнем прыжке с поезда. Больше всего сейчас ему хотелось бы поговорить с Христенко и сообщить ему, что за ним, Алексом, идет охота, его пытаются убить. Геннадий Игоревич предупреждал его об этом и оказался совершенно прав.
Алекс смотрел, как в вагон входят пассажиры, находят свои места, усаживаются и начинают болтать друг с другом. Наконец поезд тронулся, и как раз в этот момент снова начал моросить мелкий дождь. Крошечные капельки собирались на стекле в более крупные и стекали вниз.
Поезд быстро набрал скорость и теперь мчался в наступивших сумерках. Далекие огоньки становились все отчетливее – вот-вот должна была спуститься ночь. Алекс смотрел на эти светлые точки, размышляя, что же ему делать дальше. Вскоре состав сделал остановку в Череповце. Алекс знал, что прибудет на Московский вокзал в 10.35.
В Череповце села всего одна пассажирка – дородная старуха, повязанная платком. Она заняла место в другом конце вагона. Когда поезд тронулся, Алекс с удивлением заметил, как бабка достала мобильник, набрала номер и начала с кем-то говорить. Настала ночь, дождь ненадолго усилился, а потом прекратился. К этому времени почти все пассажиры уже спали, включая и старуху. Ясно было, что эти люди привыкли к таким ночным поездкам. Через некоторое время и у Алекса стали слипаться глаза, но уснуть он так и не смог. Когда поезд прибыл в Тихвин, было 6.38 утра. Солнце уже взошло, и Алекс порадовался ясной погоде. Пассажиры в основном еще спали, и Алекс выключил ночник над головой. Он уже и думать забыл, что вообще включал его.
Человек в простой одежде, сидящий по другую сторону от Алекса, встал, оставив на сиденье газету. Алекс перегнулся через проход и взял газету, чтобы узнать хоть какие-то новости. Под заголовком «РАЗЫСКИВАЕТСЯ ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ» он прочитал, что, по словам свидетеля, один из солдат выстрелил в человека, скорее всего, убившего посла Фармера, и ранил его в левое плечо. Теперь милиция ищет человека с таким ранением. Тут Алекс невольно поморщился от боли в той же самой части тела.
Локомотив гудком возвестил об отбытии, и тут Алекс вдруг схватил свой атташе-кейс. Он понял, что Московский вокзал в Санкт-Петербурге наверняка просто кишит теперь людьми, ищущими Михаила Михайловича Филиппова, раненного в левое плечо. Следовательно, возможны проверки. Состав уже тронулся, когда Алекс осторожно спрыгнул на перрон и немного постоял, глядя вслед уходящему поезду. Он вышел на шоссе, проходящее по соседству с вокзалом, и увидел приближающийся грузовик, направляющийся на юг, в сторону Санкт-Петербурга. Алекс поднял руку и, когда грузовик затормозил возле него, взглянул на водителя:
– Вы в Санкт-Петербург?
– Да.
– Возьмете меня с собой за триста долларов?
При упоминании столь значительной суммы водитель уставился на него с явным недоверием. Для большей убедительности Алекс вытащил из кармана пачку долларов и отсчитал три сотенные купюры.
Лицо водителя расплылось в широкой улыбке.
– Поехали!
Андре Робеспьерр находился в самом центре замечательного города на Неве. Он покуривал сигарету на заднем сиденье своего лимузина, стоявшего у Московского вокзала. Андре машинально наблюдал за проносящимися мимо автомобилями и, бросив взгляд на часы, понял, что поезд из Архангельска прибывает через три минуты.
Буклер с перевязанной головой и его помощник, оба все еще в синяках после схватки с Филипповым в Вологде, стояли на обоих концах платформы и следили за тем, как поезд с громким шипением останавливается. 10.35. Точно по расписанию. Пассажиры один за другим начали выходить, их внимательно оглядывали наблюдатели.
Но Михаила Михайловича Филиппова среди прибывших не было.
Юсуфов сидел в приемной кремлевского кабинета Лаврова. Он ждал назначенной встречи с президентом, от нечего делать с любопытством разглядывая висящий на стене российский герб.
Юсуфов считал, что этот символ достоин современной России, он олицетворяет единство всех народов страны. Илья Васильевич отвел взгляд от герба и стал вспоминать события сегодняшнего утра, когда он, наконец, добился встречи с президентом.
Проснувшись, полковник побрился, посмотрелся в зеркало, висящее в ванной, и пришел к выводу, что его внешность решительного человека не совсем соответствует содержанию. Надо же, ухитрился упустить возле метро преследуемого человека, а это было непростительно.
По телефону ему сообщили о ходе слежки за Христенко. В принципе, он не хотел беспокоить Лаврова разными мелкими подробностями, особенно учитывая его предстоящую встречу с президентом Макферсоном, а потом и совещание по СОИ в Женеве, которое должно было состояться на следующей неделе. Хотя, в общем-то, мелочей здесь не было. Полковник убедил в этом себя и объяснил ситуацию помощнику президента России, который, в свою очередь, передал услышанное Лаврову. Правильно, что он поступил именно так – теперь уже не надо было начинать все с самого начала, рассказывать о Елене Ванеевой, явной шпионке, и о Христенко, пока только подозреваемом в шпионаже. В дверях кабинета появился президент Лавров.