– Итак, Геннадий Игоревич, мы подошли к концу афганской войны, когда вас представили к званию Героя. Вы стали начальником Второго главного управления КГБ, и мир оказался у вас в кармане, а звезда ваша продолжала восходить.
– Я был солдатом и выполнял свой долг.
– А может, это была просто хитрость, и все, что вы сделали, послужило лишь прикрытием для работы на французов?
– Напрасно ты ищешь, за что ухватиться. Я никогда не думал ни о чем, кроме блага Родины.
– До каких пор? Когда ваши взгляды изменились?
– Они никогда не менялись.
– У меня есть документальное доказательство того, что вы – французский шпион. И этого отрицать вы не можете.
Так продолжалось часами, без каких-либо прорывов. Старика Христенко допрашивали в самое разное время суток, в основном ночью, когда он был наиболее уязвим. Но он так и не сказал ничего серьезного, такое упрямство выводило Юсуфова из себя. Он взглянул на часы, было 3.15 ночи. Старик сидел, навалившись на стол, и молчал.
И Юсуфов, и Христенко были измотаны. Полковнику было нужно только одно – добиться признания. Уже потом имело смысл переходить к деталям, именам и датам, пришлось бы возвращаться далеко в прошлое и отсматривать едва ли не всю карьеру Христенко. Вот только времени у Юсуфова почти не было, к тому же он не хотел, чтобы смерть старика оказалась на его совести.
– Если вам сейчас больше нечего добавить, я отключу камеры, и попозже попробуем еще раз, – предложил Юсуфов, затягиваясь сигаретой.
– Ты попусту теряешь время, Илья Васильевич, – болезненно улыбнулся Христенко, не желавший показывать, насколько ему плохо. Его убивали его же собственные легкие, и дым сигареты Юсуфова состояния никак не облегчал. С другой стороны, если бы ему дали сигарету – чему никогда не бывать, поскольку никотин может ускорить приближение смерти, – Христенко и сам с удовольствием выкурил бы ее.
– Вы всю жизнь старались показать, какой вы герой, но все это рассыплется как карточный домик, когда закончится следствие.
– Всему когда-нибудь наступает конец, – негромко заметил Христенко.
– Не стоит питать иллюзий, Геннадий Игоревич, – вдруг улыбнулся Юсуфов. – Умирающий старый алкоголик, связанный с русской мафией… Неужели вы думаете, будто люди оценят вас иначе?
– А не все ли равно?! Мне и жить-то осталось всего ничего. Думаю, мы оба знаем, что время никому не дает спуску.
– Лично я, старина, собираюсь жить и дальше.
– Да, только в мире, о котором ни хрена не знаешь.
– Ну-ка, еще разочек – неужели грядет Армагеддон, как в каком-нибудь научно-фантастическом фильме? Может, поясните поподробнее?
– Перемены, – улыбнулся Геннадий Игоревич. – А ведь некоторые думают, это прогресс. Кульминация того, к чему дело шло все эти долгие годы.
– Перестаньте нести ахинею!
– Скоро сам убедишься.
– Ваши предсмертные фантазии ничего не значат – по крайней мере, лично для вас.
– Как и ни для кого из нас.
Юсуфов уставился на пленника.
– Ваше счастье, что у вас не осталось родных.
– Да, которых можно было бы пытать. Благодарю Бога за это.
Христенко снова начал кашлять и отхаркнул кровью. Юсуфов с отвращением показал в зеркало, чтобы помощники выключили камеры, потом встал, снова затянувшись сигаретой. Качая головой, он повернулся и вышел из комнаты для допросов.
В неожиданно наступившей тишине Христенко ждал, когда охранник отведет его обратно в камеру. Интересно, мелькнуло у него в голове, а где сейчас находится тот диск, который раз и навсегда положит конец «Глоба-Линк»?
Окна высоченного здания на бульваре Уилшир в Лос-Анджелесе, выходящие на четыреста пятое шоссе с его никогда не прекращающимся потоком транспорта, были темными, за исключением редкого огонька там, где по ночам работали некоторые сотрудники ФБР, АНБ и прочих федеральных служб. В одном из безликих офисов, битком набитом компьютерами и прочим современным электронным оборудованием, сидели Елена и генерал-лейтенант Джош Аткинс. Это был высокий симпатичный мужчина шестидесяти с небольшим лет, с легкой проседью на висках, в линялых джинсах и рубашке с расстегнутым воротником.
Когда генерал Аткинс был переведен из Форт-Орда, оказалось, что Алексея как раз «одолжили» ЦРУ. Старшие офицеры Аткинса запросто болтали с ним о различных операциях, но сам генерал в подробности никогда не вдавался. Не его это было дело. Он был управленцем и имел очень мало отношения к тому, что делается в Лэнгли. Не та тема.
Генерал-лейтенант Джош Аткинс в Пентагоне служил последние два года. Он завоевал репутацию честного и прямого с подчиненными человека, и ходили даже слухи, будто в неформальной обстановке с ним можно говорить как с равным.
Окончив после Вьетнама Уэст-Пойнт, он в звании полковника участвовал в операции «Буря в пустыне», выполняя свои обязанности безупречно, потом сменил несколько должностей на разных военных базах в Европе и к 11 сентября стал уже генерал-майором, а потом получил и еще одну звезду. Перед отзывом в Пентагон он занимал должность в Форт-Беннинге. Сейчас Джош был уже дедушкой и дожидался выхода в отставку. Он не имел прямого отношения к борьбе с исламскими организациями типа «Аль-Каиды», как, впрочем, и вообще к делам на Среднем Востоке.
Однако сейчас ситуация была совсем иной, и когда Елена выключила компьютер, продемонстрировавший им содержание диска, в его проницательных карих глазах отражалось неподдельное изумление,. Он увидел материалы, рассказывающие о последней встрече руководителей ведущих государств и крупнейших мировых корпораций, состоявшейся в Вашингтоне. Двумя часами ранее Елена прилетела в аэропорт Лос-Анджелеса и отправилась в Санта-Монику, где он уже поджидал ее в кафе «Старбак», расположившись за столиком на улице.
– Я весьма признательна вам, Джош, за то, что вы согласились увидеться со мной. Это гораздо больше, чем мы с Алексеем вправе были бы ожидать, и если бы у нас были иные возможности, то, уж поверьте, мы ни за что не стали бы втягивать вас в это, – начала разговор Елена.
– Расскажите подробнее о том, что я должен сделать, чтобы не допустить этого безобразия.
– Алексей хотел бы, чтобы вы связались с некоторыми знакомыми людьми, прежде всего со специалистами по вопросам права и по военным проблемам. Именно они должны в первую очередь получить информацию о «Глоба-Линк», о которой вскоре, надеюсь, узнает и весь мир.
Елена не стала терять время и вкратце рассказала, что план по созданию единой общемировой корпорации уже приведен в действие и что окончательное голосование в Женеве пройдет через тридцать шесть часов. Генерал Аткинс внимательно слушал, начиная осознавать масштабы последствий намечаемого слияния крупнейших мировых корпораций, и за все время рассказа ни разу не перебил ее. Даже когда она закончила, он воздерживался от комментариев до тех пор, пока не просмотрел диск. Для этого им пришлось сесть в стоящую неподалеку машину генерала и за пятнадцать минут добраться до здания на бульваре Уилшир.
Теперь, когда он лично ознакомился с материалами последней встречи в Вашингтоне и узнал о намеченном на завтра в Женеве голосовании, генерал, несколько мгновений не говоря ни слова, смотрел в одну точку, осознавая что же должно произойти. Казалось, даже его лицо постарело на пару лет, когда он, наконец, принял решение и взглянул на часы.
– Я срочно вылетаю в Вашингтон, – спокойно сообщил он. – Утром встречусь с одним журналистом, который аккредитован при Белом доме. Пока не хочу называть никаких имен, но мир должен узнать об этом.
– А вы можете доверять этим людям?
– За двадцать лет я познакомился со многими влиятельными людьми. Они могут связаться со службами новостей ведущих телекомпаний, которые не замедлят пустить полученный материал в эфир.