– Я тоже должен туда попасть!
Фарит снова улыбнулся и по-русски заметил:
– Нет проблем.
Раймонд Брукманн только что позавтракал кукурузными хлопьями с кусочками бананов, залитых теплым молоком. Теперь, откинувшись на спинку любимого кресла в просторной столовой, он бросил взгляд в открытое окно. Стоял чудесный солнечный день, как, впрочем, и большинство дней в Южной Калифорнии. У него было прекрасное настроение, вызванное скорой победой на совещании по СОИ в Женеве, до начала которого осталось всего каких-то пятнадцать часов. На эту победу он работал много лет, пока, наконец, не удалось достучаться до всех ведущих политических лидеров. Ему приносило чувство глубокого удовлетворения то, что жизнь прожита не напрасно, он не ограничился лишь щедрыми пожертвованиями в многочисленные благотворительные фонды. Нет, тут все было просто и ясно – благодаря ему мир изменится к лучшему.
Сейчас он с удовольствием выкурил бы сигарету, но врач уже давно лишил его этого удовольствия, поскольку семидесятилетнее тело буквально балансировало на грани жизни и смерти. Почему богатые, добившиеся успеха люди должны умирать именно тогда, когда у них уже есть все? Это всегда раздражало его, но уж такова была реальность. Он встретит Создателя с отвагой прирожденного лидера, и, возможно, если Библия не врет, для него в Вечности найдется особое место.
Брукманн задумчиво вздохнул, вдруг осознав, насколько быстро пролетела жизнь. Нынешнее поколение не имело понятия о трудностях, тем более о таких, которые пришлось преодолеть ему. Они совершенно не ценили своей молодости, принимали ее как должное. В свое время и он был таким же, зато теперь научился ценить каждый очередной прожитый день, поскольку жизнь его близилась к концу. И вот после стольких лет рядом нет человека, которому он мог бы поверить свои сокровенные мысли. Оказавшись на самой вершине, он остался совершенно один.
Теперь глава «Макроникс» общался с людьми только на собраниях совета директоров, в остальное же время был полностью предоставлен сам себе. Единственным достижением последних лет явилась «Глоба-Линк», и этим вполне можно было удовлетвориться. Как только состоится голосование в Женеве, труд его жизни можно будет считать завершенным, и он сможет полностью отойти от дел. Главным его союзником теперь стали стрелки часов, он то и дело поглядывал на них, в уме отсчитывая время, оставшееся до начала совещания.
Раздался стук в дверь.
– Да.
Вошла горничная Грета, которая обслуживала его вот уже двадцать лет. Это была опрятно одетая коротко стриженая немка, давно избавившаяся от акцента.
– Мистер Норрис просит о встрече с вами, – сообщила она.
– Пусть войдет.
Грета слегка поклонилась и вышла, закрыв за собой дверь. Секунд через тридцать в дверь снова постучали.
– Входите, Фил, – отозвался Брукманн еще довольно звучным голосом.
Вошел Фил Норрис в деловом костюме и закрыл за собой дверь. Он работал на Брукманна с той поры, когда оставил пост спецагента ФБР, заняв высокооплачиваемую должность руководителя обширного отдела безопасности фирмы «Макроникс». Сейчас ему было уже пятьдесят с небольшим, но костюм в полоску не мог скрыть отлично тренированного тела. Светловолосый и тщательно выбритый человек улыбнулся, пожелал боссу доброго утра и застыл, ожидая дальнейших указаний, например приглашения присесть, которого в данном случае так и не последовало.
– Как себя чувствуете, сэр?
– Учитывая, что остались только кожа да кости, сносно. В чем дело?
– У меня на линии секретарь вице-президента. Он говорит, что его шеф хочет побеседовать с вами.
– Соедини.
Фил Норрис подошел к телефону.
– Соедините, – приказал он и несколько секунд подождал. – Да, господин вице-президент, мистер Брукманн сейчас будет говорить с вами. Секундочку, сэр.
Брукманн взял трубку:
– Доброе утро, Джон. Как у вас там, в Вашингтоне?
Некоторое время после этого он молча слушал, время от времени кивая в знак согласия с чем-то. Норрис внимательно наблюдал за ним.
– Да, насчет Филиппова я знаю. Но, думаю, беспокоиться особенно нечего. У меня все под полным контролем.
После этого он снова замолчал, слушая собеседника.
– Он должен прилететь рейсом «KLM» из Хельсинки. Посадка через сорок минут, если не будет никаких накладок, – Брукманн взглянул на Норриса. – Мой человек уже выезжает.
Снова последовало короткое молчание.
– Джон, мы обо всем позаботимся, можешь ни о чем не беспокоиться. Президент в курсе?
Снова молчание.
– Хорошо. Я уже переговорил с Румянцевым и Робеспьерром. И будь добр, извести Интерпол, что с этого момента я все беру на себя.
Норрису страшно хотелось бы услышать, что ответил на это вице-президент США.
– Все пойдет как запланировано, – продолжал Брукманн. – Вас будут постоянно держать в курсе.
Норрис взглянул на часы, понимая, что теперь в любую секунду его могут отправить на задание.
– Хорошо, ладно, я скоро перезвоню. И мой горячий привет Маргарет.
Брукманн закончил разговор и передал трубку Норрису, который принял ее и положил на аппарат.
– Думаю, тебе пора. Возьми с собой столько людей, сколько считаешь нужным, – приказал старик.
– Слушаюсь, сэр. Позволите копию этого факса?
– Да, она вон там, на столе.
Норрис подошел к стоящему в углу журнальному столику, на котором лежала отлично выполненная цветная фотография. Он взял ее и стал внимательно разглядывать русского финансиста Михаила Михайловича Филиппова, снятого перед вылетом из Хельсинки. Человек этот был в одежде православного священника. Норрис улыбнулся:
– Да это просто подарок, сэр.
В окно аэропорта Елена увидела самолет компании «KLM», заруливающий на стоянку. Его пассажиров теперь ждет получение багажа и таможенный контроль. Она внезапно почувствовала прилив адреналина – ведь ожидание длилось более часа.
Этим утром она прошлась по магазинам, чтобы сменить гардероб и выглядеть более по-американски, чем теперь, и купила пару линялых джинсов в обтяжку, которые сейчас были на ней, и бежевую куртку. С собой у нее была большая сумка, набитая всякими личными вещами и служившая лишь одной цели – стать похожей на всех, не выделяться из толпы. Если Юсуфов и послал своих людей «контролировать аэропорты, то им будет куда труднее ее вычислить. К тому же в Америке так много аэропортов, что они вряд ли знали, в каком именно сейчас находится она. Елена прошла к пункту таможенного контроля и встала среди других встречающих. Она увидела Алексея в толпе прибывших пассажиров. В руке он сжимал паспорт, который ее крестная Марина Гордеева передала ему на автобусном вокзале в Котке. Он шарил глазами по залу, пытаясь отыскать ее или заметить что-нибудь подозрительное. Впрочем, она была точно в таком же положении, поскольку им обоим грозила одинаковая опасность. Наконец, священник, мало-помалу продвигавшийся вперед, заметил ее. Подошла его очередь, таможенник взял паспорт, как-то странно посмотрел на него, однако штамп был поставлен, и с этой проблемой было покончено. Деньги в поясе остались не замеченными, как это произошло и на таможенном контроле в Финляндии.
Когда Алекс, наконец, миновал контроль, у Елены появилось огромное желание броситься к нему, крепко обнять и расцеловать, но подобное поведение могло бы показаться странным по отношению к священнику. Поэтому они лишь вежливо поздоровались, в то время как другие прилетевшие пассажиры вовсю целовались с встречающими и приветствовали друзей.
– За тобой нет хвоста? – негромко спросил он.
– Не думаю. Ведь никто не знает, как ты выглядишь и где находишься, – и Елена поспешно добавила: – Нам нужно поговорить.
Они отправились в кафе, взяли по чашке чаю, нашли свободный столик в углу и сели. Алекс видел, что она старается сдерживать эмоции и не совсем уверена в том, хорошо или плохо то, что она собирается рассказать. «Но, с другой стороны, что в эти дни могло произойти хорошего?» – спросил он себя. В кафе было довольно шумно, неподалеку от них стоял телевизор, работающий канал передавал последние новости.