– Президент Макферсон и российский президент Лавров вместе с французским президентом Морисом Жене и британским премьер-министром Лоуренсом Уэйнрайтом сегодня в девять утра по европейскому времени дали первую официальную пресс-конференцию по поводу проблем по вопросам СОИ, которые они хотели бы обсудить с лидерами других государств на совещании в Женеве.
– Как долетел? – спросила Елена. Он обвел взглядом зал.
– Без приключений. Насчет Геннадия Игоревича ничего не слышно?
– Все еще на Лубянке. Говорят, он очень болен.
– Они непременно воспользуются этим, чтобы убить его. Таковы старые кэгэбэшные методы, используемые Юсуфовым. Он всегда придерживался традиций. – Алекс был огорчен услышанным, но дело было не в его личных переживаниях. Просто он знал, как хорошо относится к Христенко Алексей. Пожалуй, лучше сменить тему. – Расскажи, что новенького?
– Вчера вечером я связалась с Форсайтом и рассказала ему о встрече с генералом Аткинсом, который намерен организовать в Вашингтоне пресс-конференцию завтра в девять ноль-ноль. У него много влиятельных знакомых, работающих в средствах массовой информации.
– Ладно, об этом позже, – едва ли не ледяным тоном перебил ее Алекс. – Я рассказал Чету по телефону суть всей истории с «Глоба-Линк». Он просто ошалел. Впрочем, это естественно. И об исчезновении Рене Шометта я тоже его информировал. Он пообещал, что попытается что-нибудь разузнать о его местонахождении.
– Он узнал. Его приятель, отставной комитетчик, нашел Рене на военно-морской базе НАТО в Ростоке.
В глазах Алекса вспыхнула радость, и тогда она со слов Чета рассказала ему о том, как Букаев организовал налет на военно-морскую базу.
– Да, круто они взялись за дело, – заметил Алекс. – Убивают всех, кто встает у них на пути.
– Хорошая новость – это то, что Рене находится в пути.
– Сюда?
– Да. Он прибывает через час.
– Какой рейс?
– Не знаю. Никто не знает. Форсайт сказал, что сам будет здесь и найдет нас.
– Так, значит, с ним все в порядке?
– Насколько я поняла. А еще Чет сказал, что собирается сообщить обо всем происходящем Ротштейну. Букаев рассказал Чету о частной охране, используемой на базе НАТО, и о боевых кораблях, ожидающих приказа.
– Они готовятся предотвратить панику, – сделал вывод Алекс. – И это вполне понятно. Но ведь после того как на пресс-конференции мировых СМИ будет разоблачен заговор «Глоба-Линк», подтвержденный материалами диска, все это ударит по ним самим. А Чет не упоминал о Юсефе?
– Сказал только, что с ним собирался поработать Брайан Шепард.
Алексей был удивлен.
– То есть он оставил Шепарда наедине с Юсефом?
– Точно не знаю. В подробности он не вдавался.
– Значит, он ничего не сказал об этом Ротштейну. Но почему?
– Не знаю. Он об этом ничего не говорил.
Алекс был слегка сбит с толку и попытался осмыслить услышанное.
– Пояс с деньгами сейчас на мне. На таможне меня особо досматривать не стали, наверное, из уважения к сану священника. Возьми доллары с собой в Вашингтон.
Они отхлебывали чай, и Алекс видел, с какой любовью Елена смотрит на него. Он с трудом выдавил улыбку и спросил:
– Ну а ты сама-то как?
– Ужасно по тебе соскучилась. Знаешь, Алексей, мы с тобой настоящие бродяги, и когда все это останется позади, нам даже негде будет приткнуться. Что с нами будет?
– Без родной страны, когда буквально все охотятся за нами? Не знаю, я пока еще об этом не думал.
Конечно, он лгал. Проблема эта встанет уже перед Алексеем Ивановым, а не перед ним. Но Алекс знал, что они обязательно найдут выход. Ему не давала покоя мысль о том, что совсем уже скоро предстоит встреча с мужем Елены. Это означало, что он должен вернуться в Россию. Но как? Да и времени осталось в обрез.
– Ладно, давай решать проблемы по мере их возникновения, – наконец сказал он.
Она дала ему мобильный телефон и паспорт на имя Михаила Михайловича Филиппова, который забрала в отеле «Невский Палас». Священнику предстояло снова стать бизнесменом. Потом Елена рассказала, что генерал Аткинс прошлым вечером сделал Копию диска для себя.
– Она у меня в сумочке.
– Вот и держи ее при себе…
Ход его мыслей был прерван очередным выпуском новостей, который вела симпатичная журналистка. Она сидела за столом и читала главную новость:
– …в автокатастрофе, произошедшей в Вашингтоне, неподалеку от Пентагона. Местная дорожная полиция считает, что машина потеряла управление и врезалась в бензовоз, который взорвался. Оба водителя мгновенно погибли. За рулем бензовоза находился некто Джеймс Брэддок, сорока четырех лет, проживающий в Ньюарке, штат Нью-Джерси. За рулем легковой машины находился Честер Форсайт, судя по документам, торговец компьютерами из Лэнсинга, штат Мичиган. На данный момент это вся информация, предоставленная полицией, ведущей расследование.
Лицо Елены внезапно стало пепельно-серым.
– Чет… он мертв.
Перед мысленным взором Алекса возникло лицо Чета. Люди на этой планете, наверное, никогда не перестанут убивать друг друга.
Второй Отчет подтверждается.
Отец Иванов поспешно вскочил.
– Пошли отсюда.
Подхватив свои атташе-кейс и сумку, он быстро вывел Елену из кафе и оглядел зал в поисках чего-либо подозрительного.
– Его убили, – прошептал Алекс, – как и всех остальных, и как убьют еще многих.
Небо все еще голубело, хотя до полуночи оставалось всего каких-то два часа. В поселке Рублево-Посадское, расположенном в двадцати пяти километрах от Москвы, накрапывал дождь. Среди здешних коттеджей находилась и дача Христенко – двухэтажный дом, принадлежавший ему практически всю жизнь, по комнатам которого до сих пор разносилось призрачное эхо голосов умерших домочадцев, напоминавших генералу, что и его время не за горами.
Военная форма и тюремная роба были заменены на белую хлопчатобумажную рубашку и синие джинсы. Геннадий Игоревич сидел на стуле в оцепенении от приконченной им бутылки водки. Юсуфов знал, что после того как они привезут Христенко сюда, жить тому останется недолго, и просто позволил генералу глушить себя водкой последние дни или часы жизни. Точно сказать, сколько ему еще отпущено, было невозможно. Наливая себе трясущимися руками новую стопку водки, Христенко слышал, как уходит Юсуфов и хлопает дверца его машины. Лежащий рядом с ним на столе платок был сплошь пропитан полузасохшей мокротой и кровью.
Старик считал, что кашлять он больше просто не сможет, для этого уже не оставалось сил, но тут снова начался приступ, изо рта хлынули слизь и кровь. Казалось, это никогда не кончится, грудь разрывала мучительная боль. Да, смерть станет для него избавлением.
Он услышал, как заводится «мерседес» Юсуфова и двигатель тихонько урчит. ФСБ явно поставило на Христенко крест, поскольку расстрелять его значило бы испортить отношение общества к себе, и Геннадий Игоревич это знал. Этот раунд он выиграл, и на лице старого генерала появилась улыбка удовлетворения. Сейчас он с удовольствием попарился бы в бане, очистил бы тело и душу, но для измученного тела такой подвиг был непосилен. Он просто старик, доживающий последние дни. В замутненном сознании всплыли образы Алексея и Елены.
– Что вам останется? – громко спросил он их, зная, что уже бессилен что-либо изменить, не допустить возникновения того нового мира, от которого они вынуждены будут скрываться до конца своих дней. В новом мировом порядке им не найдется места. Он ждал ответа, но слышен был только стук дождевых капель по крыше да урчание мотора юсуфовского автомобиля. Если бы Геннадий Игоревич мог увидеться с Алексеем и Еленой еще один раз, он пожелал бы им счастья, удачи, которая непременно потребуется этой паре, если они не смогут сорвать заговор «Глоба-Линк». Но все теперь в руках провидения. Он честно выполнял свою работу на благо Родины на протяжении многих лет, теперь настала пора внести свой вклад молодому поколению. Геннадий Игоревич был слишком изможден, чтобы заниматься всем этим и дальше.