Пан после короткого раздумья медленно кивнул. Интриги – дело такое, кто-то может решить, что это именно сговор с непонятной для них целью и, соответственно, взбрыкнет, подняв волну среди прочих вождей.
– А так, если боги будут благоволить мне, я приведу пленника из степняков, возможно, удастся захватить какого-нибудь высокопоставленного бея, знакомого с планами их хана, что подтвердит мои слова. От этого уже не отмахнуться.
– Хм-м… Это хорошая мысль… Так и поступим. Готовься к походу, отправишься сразу после моего возвращения от Ведомира.
10
– Я пойду с тобой! – тут же заявил Славян, стоило только ладье с Паном отдалиться от причала.
– И я! – воскликнула сестра в своей неизменной медвежьей шкуре.
– Иля, это будет опасно… – попытался отговорить сестру Рус. Против присутствия брата он ничего не имел.
– Р-р-р… – насупившись, зарычала она в ответ, и ей стал вторить ее волкопес.
– Хорошо-хорошо, – засмеялся Рус в ответ. – Но будешь делать то, что я скажу. Договорились?
– Договорились! – просияла Ильмера.
– Тогда готовьтесь. Мы пойдем в глубь вражеской территории, и все должно быть идеально.
Брат с сестрой умчались готовиться.
Рус, еще раз окинув взглядом купеческую галеру, подозвав управляющего хозяйством кагана (из бывших рабов, откуда-то из Дакии, по имени Филострат, коего переименовали на славянский манер в Фетина, что ему очень подходило, ибо означало «хватающий», ну чисто прапорщик на складе), приказал ему вернуть на борт все амфоры с вином.
– Как прикажете, господин.
– Помимо тех, что купили сейчас, в запасниках есть еще вино?
– Да, господин, пять амфор целых и еще одна выпита на треть.
– Эти пять тоже на борт взамен амфор с маслом, как раз полный трюм. А початую амфору разлей в пустые кувшины из-под хорошего купеческого вина, нечего добру пропадать…
– Хорошо, господин. А как быть с товаром, что был погружен взамен купленного вина? Вернуть на склад? – с надеждой спросил Фетин.
Помимо соли на вино сменяли мотки различной нити, шерстяной, конопляной, крапивной и льняной. Бочонки с дегтем, поташом и медом, а также сопутствующим ему продуктом – воском. Ну и так, по мелочи, вплоть до различного красильного сырья.
Мелькнула мысль про нормальные ульи, что повысят эффективность пчеловодства в разы, а то сейчас диким бортничеством занимаются, но это все придется делать гораздо позже, уже на новом месте обитания. Можно разве что, когда придет время уходить, выпилить из деревьев участки стволов с пчелами и увезти их с собой.
– Оставь. Может, попробуем продать сами по пути, деньги лишними не будут… Возможно, придется потратиться в дороге.
Управляющий спорить не стал, только лишь тяжко вздохнул, будто его имущество от сердца отрывали.
– Рабов сытно накормить. А то про них, похоже, совсем забыли. А их силы мне потребуются в полной мере, плыть не близко.
– Сделаем, господин.
Управляющий принялся за работу, раздавая указания подчиненным из рабов и вольных слуг, а Рус, ступив на галеру (вообще-то он был в курсе, что это хеландион, но для него все подобные корабли, будь то дромон, либурна, усиако или там трирема, дабы не заморачиваться с классификацией по времени постройки и конструкции, обозначались общим словом – галера), стал осматривать ее изнутри.
Двадцативесельное одномачтовое судно с одним рядом весел, с двумя гребцами на весло. По размерам можно отнести к среднему классу, примерно двадцати метров длиной и около пяти шириной. Осадка достигала полутора метров, в общем, идеальное судно для прибрежного и речного плавания.
Пованивало на галере преизрядно, несмотря на открытые весельные порты и легкий ветерок, продувающий внутреннее пространство насквозь, ведь все свои дела рабы делали прямо тут, никто их в туалет не водил. Хорошо, что палуба и борт устроены так, что отходы жизнедеятельности человека достаточно легко смыть забортной водой, чем и занимался специальный мальчишка-раб в паре со стариком, тоже рабом, что дополнительно отскабливал палубу щеткой. Палуба для этого имела легкий наклон, а в борту имелись отверстия для слива. Но все равно вонь от дерьма и мочи въелась в доски, и ничего с этим не поделать, разве что чистить доски с поташом и песком. Но этим надо было заниматься сразу, а сейчас все бесполезно. Экономил на чистоте купец.
– М-да…
Для обновленного Руса картина сорока скованных цепями рабов была, прямо скажем, не самая приятная. К убийцам и насильникам он особой жалости не испытывал, а здесь сидели и такие, но большая часть рабов была просто в свое время захвачена в набегах и продана греко-ромеям.