А незадолго до заката начался пир, в котором совмещалась как тризна по погибшим, так и праздник по случаю победы. Зажгли большие костры, на которых жарили куски конины и что-то варили в котлах. Про Руса не забыли и действительно пригласили к кагану. Кругом все пили и веселились. Пили кумыс, и Русу тоже пришлось опорожнить предложенный кубок этого не самого привычного на вкус, но весьма забористого напитка. Пошли разговоры. Каган действительно решил выспросить залетного купца о Ромейской империи.
– Есть ли там свободная земля, купец? Многие годы в степях за Волгой стоит сильная засуха, стада наши мельчают.
– Земля есть великий каган, – не стал отрицать Рус. – Не так давно империю поразил великий мор, и множество земель обезлюдело. Поля, что раньше возделывались крестьянами, заросли высокой сочной травой, а некоторые так долго уже лежат впусте, что на них появились молодые рощи. При этом если у вас засуха, то в тех краях наоборот дождливо.
– Это хорошо! Нам нужно много земли! А какова армия империи?
Рус не видел ни малейшего смысла что-то скрывать, понимая, что через него проверяют полученную ранее информацию, так что рассказал все, что знал о ромейской армии, и судя по всему, каган был доволен услышанным, ну или успел хорошо набраться.
Собственно, авары накачивались не только кумысом с вином, но и наркотой на основе конопли и маковой соломки. Они подносили к лицу исходящие дымом чаши и глубоко вдыхали этот дым. Русу, чтобы не обидеть хозяев, тоже приходилось вдыхать… точнее, имитировать вдох. Алкоголь и наркота сделала свое дело, так что вскоре веселье перешло в откровенно безудержную форму.
– А теперь гонки!!! – заорал каган и вскочил на ноги.
Его крик поддержали радостным ревом остальные.
– Где моя колесница?!!
– Вот, великий!
Рус увидел, как к месту, где шла пирушка кагана и его приближенных – тарханов (что-то вроде бояр у славян), подогнали несколько арб, которые тащили за оглобли четыре пленника. Каган вскочил в одну из них, в остальные запрыгнули его приближенные, и тут же защелкали хлысты.
– Н-но, мои коняшки! Вперед!
Стегаемым пленникам не осталось ничего другого, как начать тащить колесницу, постепенно ускоряясь.
– Быстрее!
Эта не самая человеколюбивая забава вызвала у зрителей бурю восторгов. Они орали и, похоже, делали ставки на то, чья колесница придет первой. Рус мысленно поморщился. Что-то он читал про подобные забавы у авар, только вроде они не брезгуют запрягать в телеги еще и женщин. Настоящие дикари. Похоже, что с каганом соревновались всерьез, потому как он пришел к финишу не первым и даже не вторым. Что его, конечно, не порадовало.
– Плохие кони! Плохие! – в бешенстве стегал он выбившихся из сил и павших на колени пленников. – Вы недостойны оставить потомство, ибо от вас получатся такие же плохие скакуны!
С этими словами каган выхватил палаш и в две секунды изрубил пленников под одобрительный рев зрителей.
«Ч-черт, как бы на мне еще плохое настроение не выместил, – с тревогой подумал Рус. – Ему же никто не указ, а зарубит купчишку, так и хрен с ним, их еще много…»
К счастью, обошлось. Человек под кайфом быстро переключается с одного настроения на противоположное, так что вернулся он уже снова веселым.
– Так зачем ты хотел со мной встречи, купец?!
Рус повторил свою легенду про желание открыть новые торговые пути и попасть в Каспийское море.
– Торговля – это хорошо! Я дам тебе такое разрешение! Эй, Казикет! Где ты там все время бродишь?!
На зов кагана пришел давешний старик казначей.
– Я здесь, повелитель, всегда подле тебя. Что прикажешь?
– Напиши для него разрешение свободного прохода по моим землям, чтобы никто не смел его обидеть!
– Повинуюсь, повелитель, прямо сейчас все сделаю, – поклонился Казикет.
– Давай! А мы пока еще выпьем! Вина мне!
Казначей удалился, а веселье продолжило набирать обороты. Теперь гонки на колесницах устраивали авары чином поменьше, и они неизменно вызывали оживление, если не ажиотаж. При этом «коней», пришедших к финишу последними, рубили.
– Охранная грамота, – сказал незаметно подошедший к Русу Казикет.
Рус размотал свиток. Понятное дело, что ничего не понял, но письмо было выполнено какой-то оригинальной рунической письменностью.
– Благодарю…
Веселье тем временем перешло в ту стадию, когда люди становятся практически невменяемыми. Многие уже откровенно вырубились и валялись тут и там. Рус наконец смог улучить момент и удалиться, что называется, по-английски, то есть не прощаясь.