Вернувшись на галеру, он был встречен испереживавшейся сестрой, что кинулась ему на шею, да так, что чуть не сбила его с ног. Все-таки, как ни имитировал Рус дыхание наркоманского дыма, а надышался этой пакости изрядно.
Славян хоть и не выказывал свои чувства так ярко, но тоже было видно, что беспокоился. Да и дружинники выдохнули с облегчением при его возвращении. Умывшись холодной водой и немного взбодрившись, Рус приказал:
– Разбудите меня в предпоследнюю вахту…
И отключился. Ему показалось, что он открыл глаза в следующий момент, но сразу стало ясно, что это не так. Похолодало, над водой виднелась легкая дымка тумана. Еще раз умывшись, он всмотрелся в окружающую обстановку.
Стояла тишина. Большие костры прогорели, и сейчас догорали лишь небольшие костерки. И чем дольше он всматривался, тем крепче становилась идея, что только что пришла ему в голову.
«Наверно, до сих пор из меня кумар не вышел», – подумал он.
– Давно они успокоились?
– К середине ночи, – ответил брат.
Рус кивнул и пробормотал:
– Или эта идея из серии «наглость города берет»?
– Что?
– Да так, ничего…
– Придумал что-то?
– Придумать-то я придумал, только кажется, что эта глупость – результат того веселящего дыма…
– Расскажи! – попросила сестра.
Рус рассказал. Несколько мгновений сестра и брат смотрели на него с выпученными глазами, потом посмотрели на поле, потом снова на него, потом снова на поле и так еще несколько раз.
– Хм-м, а почему бы и нет? – вымолвил в итоге Славян.
– Действительно, – кивнула Ильмера, – может получиться. Другой возможности уже не представится.
Рус, подумав несколько секунд, тоже кивнул и сказал:
– И правда. Стоит рискнуть…
Спустя несколько минут в полной тишине в лодочку спустились пять дружинников, а также Рус, Славян и Ильмера. Минута активной гребли, и они на берегу.
Не скрываясь и не тихарясь, мини-отряд уверенным шагом направился к месту, где веселился каган со своей свитой. Тут в полувменяемом виде валялось множество людей. Кто-то просто спал, другие шевелились, глупо улыбаясь, третьи дополнительно догонялись наркотическим дымком…
Охраны, с которой готовились столкнуться, не оказалось. Вот только кагана Рус на месте не обнаружил. Как и половины тарханов-бояр.
– Печально…
Да, взять в плен самого кагана было бы просто очешуеть как круто. Но, увы, чего нет, того нет. Правда, и без него хватало перспективных вариантов. Нашелся переводчик (что тоже очень ценно для общения), у которого он и поинтересовался, предварительно его растолкав, а куда собственно делся каган, что было непросто, ибо переводчик тоже сильно набрался и накумарился.
– Не знаю… – ответил он, осоловело осмотревшись. – Наверное, к наложницам поехал, они где-то там на острове посреди реки…
– Понятно… А это кто, ты знаешь? – спросил Рус, указав на одного из авар иранского вида в богато выглядевшей одежде.
– Тархан Чагулали…
– А это?
На этот раз Рус указал на узбеко-киргиза-казаха.
– Тархан Джугайрат.
– А этот?
Теперь Рус показал на типичного европеоида.
– Тархан Расен…
– Замечательно.
Рус, улыбнувшись переводчику, резко двинул ему в челюсть, отчего тот вмиг потерял сознание и обмяк.
– Пакуем этих троих, – приказал он, в свою очередь, пакуя свою жертву.
Дружинникам потребовались считаные мгновения, чтобы затолкать кляпы указанным тарханам и спеленать их по рукам и ногам, после чего забросили их себе на плечи.
– В арбу их…
Пленников погрузили в ближайшую колесницу, кои стояли рядом, брошенные в беспорядке.
– Уходим.
Так и пошли, катя чуть поскрипывающую осью арбу за оглобли. Если их кто и видел, то не дергались и не интересовались подробностями. А с чего, собственно, интересоваться? У всех свои дела и чужих вроде как быть не должно. Так и дошли. Сгрузили в лодку пленников и отчалили от берега.
Рус только головой качал в изумлении, не веря в то, что все получилось. Вот так вот просто, пришли, взяли кого нужно и ушли. Без жестоких боев, прорывов с тяжелыми потерями и пафосного превозмогания. Вот уж вправду говорят, что наглость – второе счастье. Где-то на краю сознания даже как-то обидно было. Готовился внутренне к чему-то подобному – и тут такой облом. Рус едва удержал истеричный смешок.
«Это нервное», – поставил он себе диагноз.
На борту, правда, вновь занервничал, ожидая, что в любой момент пропажи хватятся и начнется знатный переполох с поисками. Хотелось тут же отчалить, но нет, все оставалось тихо. А двигаться по реке в ночное время – это стопроцентно сесть на мель, не вписавшись в фарватер, так что приходилось сдерживать свои нервические порывы. Но стоило только забрезжить рассвету, как в воду плюхнулись выдвинувшиеся из портов весла, прозвучали команды, и галера стронулась с места, набирая ход…