– Почему бы это? – удивился Чех.
– Ну просто допусти такую возможность, что они не согласятся.
– Но почему? Хоть какая-то причина должна быть? Ведь такой договор выгоден им: пройти без проблем, без сражений туда, куда они хотят, сохранив силы.
И снова согласный гул вождей.
– Но мы должны учитывать и такой момент, что степняки могут нас обмануть. Мы ведь не знаем, как относятся их боги к обману своих последователей в отношении последователей других богов. Если наши боги требуют держать слово, кому бы оно ни было дано, то у них может быть иначе. А теперь представьте, что мы впустили их на свои земли, а они возьми и отринь свои клятвы. Ведь кругом столько добычи. Удержатся ли они?
Вожди представили, и то, что они представили, им сильно не понравилось. Ну да, выступать в роли скакунов, запряженных в повозки, – не самая радостная участь. А как они выяснили, это любимейшая забава авар после того, как они напьются и накумарятся.
Про судьбу женщин – жен, сестер, дочерей – и говорить нечего. Ну и конечно, многих ждет удел рабов, у самих ли авар или же будучи проданными ими ромеям на галеры или в шахты, где люди мрут как мухи от дихлофоса, не выдерживая тяжелейших условий работы в духоте и высокой влажности, да и просто под частыми обвалами породы.
– Ну и не стоит забывать, что авары, желая получить новые земли, рано и поздно столкнутся с Ромейской империей. Наверняка сначала попытаются договориться с императором, но договорятся ли, вот в чем вопрос.
– Что нам с того, смогут они договориться или нет? – удивился Чех, хотя, судя по его напряженному виду, похоже, понял, что вопрос с подвохом.
Дураком он не был, но и особым умом не отличался. Из него получился бы хороший исполнитель, ведомый, потому как являлся хорошим тактиком, но посредственным стратегом.
– Это ключевой для нас момент. Смогут, и тогда для нас все хорошо. Но кто-то действительно верит, что смогут?
Вожди криво и с грустью заусмехались. Ни кочевники, ни ромеи в их глазах не являлись образцами верности данному слову.
– Правильно. Любые договоры кочевники принимают за слабость. Опять же, землю они если и получат, то ее будет мало, тем более что довольно значительную часть относительно пустых земель займут ранее согнанные аварами со своих мест обитания гепиды и лангобарды… Опять же, за нее еще придется воевать. А как мы знаем, император Юстиниан ведет множество войн. Захотят они постоянно воевать за него? Сомнительно. Опять же, как я уже сказал, если они и получат землю, то ее будет явно недостаточно, сами знаете, что степняку нужно в разы больше земли, чем земледельцу. Копаться в земле они, конечно же, не захотят, и авары потребуют большего, а это привет к неизбежному конфликту между ними и империей.
– И что с того? – все еще не понимал Чех.
– Авары – степняки, они отличные бойцы на конях, но весьма посредственны как пехотинцы. Значит, им для войны с империей потребуется пехота. Смекаете, где они ее захотят получить?
Вожди начали смекать, как, собственно, смекнул и Чех, поджав недовольно губы.
– Да, все верно, для штурмов многочисленных крепостей и городов потребуется много пехоты, и ее источником станем мы. Надо ли кому-то объяснять, как дорого обходятся штурмы стен для атакующих?
Судя по недовольному гулу, не требовалось. Кто-то успел поучаствовать в таких мероприятиях.
А Рус решил добить:
– Так что даже если авары все же пройдут через наши земли, не нарушив условий договора, и не нападут на нас внезапно, в чем я сомневаюсь, то потом все равно вернутся за пехотой.
Поляна погрузилась в тишину. Вожди шепотом переговаривались между собой, обсуждая какие-то детали.
– Чех, есть еще что добавить? – после паузы спросил Пан.
– Нет, отец, я все сказал, – ответил Чех и вернулся на свое место с недовольным видом.
– Есть еще мнения? – спросил Пан и пристально вгляделся в сыновей.
– У меня есть… – подняв правую руку, встал Кий, переглянувшись с братьями Хоривом и Щеком.
– Говори.
– Раз авары – враги гурам и аланам, то можно попробовать выступить в союзе с ними?
– Утигуры уже разбиты… – сказал Коман по прозвищу Лис, еще один из сыновей Пана, представляющий волынянский союз племен, любитель покритиковать и предпочитающий действовать опосредованно, через интригу, чужими руками.
«Этот опаснее всех остальных вместе взятых», – подумал Рус, вспоминая годы, проведенные в «детском саду», и последующие.
Обновленное сознание Руса сейчас быстро переоценивало многие ситуации, связанные с Команом, ведь он сам в детстве и в юные годы являлся его орудием во вражде с остальными братьями и в то же время жертвой, когда Коман натравливал на него остальных.