Пять секунд, и вся дюжина молодых пастухов оказалась перебита. Никто даже пикнуть не успел, не то что поднять тревогу. Каждому досталось по два, а кому и по три ножа, благо доспехов у них ни у кого, конечно же, не оказалось.
На крайних постах, что находились ближе всего к основной массе людей, ничего не заметили в силу скругления долины и перекрытия обзора конной массой.
Рус наблюдал за происходящим с вершины возвышенности в самой северной и самой узкой ее части. Нападение на посты получилось на удивление синхронным, не потребовалось даже как-то координировать действия диверсантов, вот что значит опытные воины. Да и как тут скоординируешь? Белой тряпкой взмахнуть? Так ее могли заметить не только свои, но и чужие…
– Вперед…
Четыре десятка человек, осторожно, стараясь не шуметь, чтобы раньше времени не обеспокоить пугливых лошадей, стали спускаться вниз, растекаясь широким фронтом. Каждый дружинник нес с собой по пять колчанов, плюс некоторые тащили колчаны и луки, предназначенные для пластунов-диверсантов. В каждом колчане имелось по двадцать пять стрел.
В одном из пяти колчанов находились хорошие стрелы, то есть с металлическим наконечником и нормальным оперением, а в остальных – массовый продукт с двухлепестковым оперением из рогоза и тяжелыми стеклянными наконечниками. Как бы соблазнительно ни выглядел лагерь кутригуров, но главной целью этой атаки Рус решил сделать коней. Они, в отличие от людей, и размером больше, и защититься от падающей с неба смерти, укрывшись щитами, не смогут, и тем более противодействовать, начав стрелять в ответ, а то и вовсе бросившись в атаку.
– Бей!
Приказ пошел волной, от центра к краю передаваемый дружинниками друг другу. Пятьдесят пять стрел растянувшимся залпом ушли в центр огромного табуна, а дальше начали стрелять на пределе своей скорострельности.
Заржали раненые кони от первых угодивших в цель стрел. Кони заволновались, задвигались, но их общая масса была столь велика и плотна, что редкая стрела пролетала мимо, учитывая пологую настильность выстрела. К тому же стрелки своевременно перемещали стрельбу в те районы, где кони толпились максимально плотно.
Вскочили со своих мест заподозрившие неладное люди, хватая импровизированные факелы и кидаясь к лошадям, дабы посмотреть, что происходит, чем только помогали стрелкам, ибо лошади пугались людей с огнем, неловко из-за связанных передних ног отбегая от них и сбиваясь в новые плотные группы, что также становились объектом массированного обстрела.
Кутригуры достаточно быстро поняли, что конкретно происходит, так как несколько раненых лошадей выскочили к ним со стрелами в своих телах. Вот только что-то сделать, по крайней мере быстро, они не могли. Лошади волновались, метались из стороны в сторону, так что отрядам, решившим пробиться на север, было сделать это очень непросто.
А дружинники били как заводные. Три секунды – выстрел, три секунды – выстрел… И так, пока не расстреляли все сто стрел каждый, каждый из пятидесяти пяти стрелков, то есть вывалив на табун лошадей почти в две тысячи голов (кутригуры шли кто одвуконь, кто отриконь) пять с половиной тысяч стрел.
Последние выстрелы делали с гримасой страдания и боли, и дело тут не в жалости к безвинным животным, а просто выстрелить сто штук стрел из тугого боевого гуннского лука – это очень непросто с физической точки зрения. Руки устают дико. Так что последние стрелы вбивали в ближайших коней, специально оставленных как раз на такой случай.
– Ау-у-у! – подражая волку, завыл Рус.
– Ау-у-у!!! – поддержали его дружинники.
Лошади, и без того взволнованные, особенно те, кто получил стрелой, а то и не одной, кому-то и вовсе по три штуки досталось, чисто на инстинктах шарахнулись прочь.
– Ау-у-у!!!
Очередной вой дополнительно их подстегнул, ведь помимо воя повсюду чувствовался запах крови от раненых коней, и скаковые животные натурально обезумели, ломанулись прочь, лишь бы оказаться подальше от опасности. А тут еще стадный инстинкт включился, и вся эта масса, заводя друг друга, в едином порыве рванула на выход из долины. Из-за того, что кони были стреножены и тяжело ранены, многие спотыкались и падали, ломая себе ноги и ребра. Это, в свою очередь, вызывало настоящие завалы из тел, когда об упавших коней спотыкались другие кони.
Люди, что оказались на пути у обезумевших коней и не успели разбежаться в стороны, были самым натуральным образом стоптаны и раздавлены лошадиными копытами в кровавую кашу. Как выяснилось несколько позже, насмерть затоптали чуть больше сотни человек, еще около сотни пострадали, выйдя из строя с переломанными конечностями, ребрами и отбитыми внутренностями.