— Гм-м… И кто, по их мнению, мог предпринять подобную попытку?
— Этого они мне не сообщили.
— Ты хочешь сказать, что они остались равнодушны к твоим чарам?
— Если и не остались, то я этого не заметила.
— И даже томный взгляд твоих больших карих глаз не произвел на них должного впечатления?
— Вероятно, эти парни предпочитают голубоглазых женщин.
— А что подсказал тебе твой уникальный наполеоновский мозг?
— Он подсказал мне, что они больше ничего не знают. — Кендра достала из заднего кармана джинсов изящную телефонную книжечку в черном кожаном переплете и принялась задумчиво ее листать. — Нам нужен человек, который хорошо знаком с теневыми сторонами жизни в Сиэтле, — сказала она наконец.
— Не забывай, Сиэтл мой родной город, — отозвался Квентин, лихо сворачивая в какой-то темный переулок. — Так короче, — ответил он на вопросительный взгляд Кендры.
— Я ничего не забыла, — отозвалась Кендра. — И я отлично помню, что ты не был здесь уже почти двадцать лет.
— Да, что-то около того, — согласился Квентин. — Но ведь я регулярно наезжал сюда с короткими визитами.
— Все равно, с тех пор как ты был мальчишкой, многое могло измениться.
— Разумеется. Именно поэтому я тесно контактирую с людьми, которые, так сказать, держат руку на пульсе. С Джоуи, например… Он — живое подтверждение поговорки, которая утверждает, что только хорошие люди умирают молодыми, потому что, если бы молодыми умирали негодяи, Джоуи загнулся бы еще в колыбели.
— Ты думаешь, это он мог прислать письмо?
— Нет, вряд ли. Чтобы придумать и осуществить какой-то более или менее сложный план, Джоуи необходимы недели и даже месяцы, а наш парень сработал в течение нескольких часов. Однако у меня есть основания полагать, что он может знать или догадываться, кому могла прийти в голову подобная идея. Если вообще кто-то в курсе этого дела, то это в первую очередь Джоуи.
— И ты знаешь, где его найти?
— Дай мне десять минут! — самоуверенно заявил Квентин.
Десять минут обернулись почти получасом, но Кендра не особенно этому удивилась и терпеливо ждала у поворота в какой-то подозрительный не то тупик, не то переулок, в котором исчез Квентин. Одним глазом она приглядывала за их машиной, в то же время готовясь подстраховать Квентина, если в этом возникнет нужда. Пока он отсутствовал, Кендра довольно вежливо отклонила не менее четырех предложений «немного прогуляться» и весьма резко отшила заинтересовавшегося ею сутенера.
Когда Квентин вернулся, Кендра кротко спросила:
— Ты нарочно поставил меня на этом углу?
Квентин ухмыльнулся.
— Разве здесь все еще оживленно? — с невинным видом осведомился тот.
— Мерзавец, — беззлобно констатировала Кендра.
— Извини, если что-то не так. — Квентин приложил руки к груди. — Просто я был уверен, что ты сумеешь за себя постоять. Считай, что это комплимент, — быстро добавил он.
— Гм-гм… — Кендра посмотрела на него без улыбки.
— Кстати, любопытно было бы узнать, — поинтересовался Квентин, — как высоко котировались акции?
— Ты действительно хочешь знать, во сколько оценили мое тело несколько проходивших мимо одиноких мужчин?
— Так их было несколько?!
— Ну хватит!
Квентин ухмыльнулся:
— Кто знает, быть может, в следующий раз нам придется работать под прикрытием где-нибудь на панели. Должен же я иметь хотя бы приблизительное представление о твоей рыночной стоимости!
— Иди к дьяволу, — вежливо сказала Кендра. — Скажи лучше, нашел ты своего Джоуи?
— А то как же!
— Тогда поехали отсюда скорее.
Через пять минут, когда оба уже сидели в машине, Кендра сказала:
— Кстати, о рыночной стоимости, один джентльмен предложил мне пятьсот долларов.
Квентин удивленно присвистнул:
— Вот это да! Либо с тех пор, как я был ребенком, Сиэтл действительно сильно изменился, либо я не учел фактор инфляции.
— Заткнись! — огрызнулась Кендра.
Джон закрыл последнюю папку по делу Митчелл и вопросительно посмотрел на Мэгги. Когда она отрицательно покачала головой, он положил папку на середину стола и сказал, обращаясь к Энди:
— Спасибо, что позволил мне взглянуть. К сожалению, ничего интересного я там не нашел.
— С исчезновениями так всегда бывает, — ответил Энди. — Ни одной зацепки в начале, и ни одной в конце, когда женщина уже найдена.
Мэгги понимала, что это вовсе не камешек в ее огород, но сочла нужным сказать:
— Мне бы очень хотелось нарисовать портрет этого негодяя, но он был так осторожен, что никто из его жертв не запомнил никаких существенных деталей.
— Я знаю, Мэгги.
Она вздохнула.
— Попробую еще раз поговорить с Эллен Рэндалл, — сказала она. — После того, как… Словом, я хотела дать ей несколько дней, чтобы прийти в себя.
— После того, как я тебе помешал, — сказал Джон. — Поверь, Мэгги, мне очень жаль.
Мэгги кивнула:
— Я знаю. Впрочем, Эллен все равно была не готова к подробному разговору. Боюсь только, что и она не скажет мне ничего такого, за что можно было бы зацепиться, но попытка не пытка. Я позвоню ей сегодня во второй половине дня. Может быть, она согласится встретиться со мной, скажем, завтра.
— Здесь? — быстро спросил Энди.
— Пусть сама решит. — Мэгги пожала плечами. — Но дома ей, наверное, будет удобнее.
— Ладно, если тебе понадобится комната для допросов, дай мне знать.
— Договорились.
Энди постучал ногтем по папке с делом Митчелл.
— Итак, мы по-прежнему топчемся на месте. Часть моих людей пытается узнать все, что можно, об авторе записки, остальные ищут Саманту — живую или мертвую. Поскольку ускорить эти процессы не в наших силах, я хотел бы предложить вам с Мэгги еще одну любопытную загадку.