— Сойдет и кофе. — Джон чувствовал, что ему следовало оставить Мэгги одну и дать ей отдохнуть, но ему вовсе не хотелось оставлять ее…
— Я сейчас. Располагайся, будь как дома. — Мэгги вышла в кухню. Джон немного подумал и отправился следом.
— Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?
— Разумеется, нет. — Она жестом указала ему на один из трех массивных стульев, стоявших с одной стороны кухонного стола, и подошла к раковине. — Присаживайся, — сказала она. — Когда я только сюда переехала, в этом доме была вполне приличная столовая, но без столовой я могла обойтись, а без студии — нет. С тех пор я так и живу без столовой. Как ни странно, завтракать и ужинать в кухне гораздо удобнее.
— И принимать гостей, — добавил Джон совершенно серьезным тоном и, сняв куртку, повесил на спинку одного из стульев.
— Да, — сказала Мэгги. — Впрочем, у меня редко бывают гости.
— Не знаю, как другим твоим гостям, а мне здесь нравится, — ответил Джон, садясь и оглядывая просторную, светлую кухню, выдержанную во французском деревенском стиле. Мэгги, заряжавшая древнюю кофеварку свежемолотым кофе, лукаво посмотрела на него.
— Никогда бы не подумала. Мне казалось, тебе больше нравится обстановка в стиле модерн. Или, наоборот, в классическом.
Она угадала, но Джона это не удивило. Определить, какого стиля он старался придерживаться, ей, несомненно, помогло свойственное всем талантливым художникам чувство гармонии.
— Вообще-то это верно, — легко согласился Джон. — Я действительно предпочитаю классический стиль, потому что он кажется мне более надежным, что ли… Но я слежу за модой, и многое мне нравится. Например, твоя кухня. Любой стиль можно довести до абсурда, но в твоей кухне французского и деревенского примерно поровну.
Мэгги улыбнулась.
— Я не особенно люблю петухов и подсолнухи, не говоря уже о набивных тканях. То, что у меня получилось, меня устраивает.
Джон осторожно пощупал краешек вышитой льняной скатерти и снова посмотрел на Мэгги несколько более пристально, чем ему хотелось, и он поспешно отвел глаза. Мэгги незачем знать, насколько она его интересует. А он действительно стремился узнать ее получше, понять ее, хотя и не знал еще — зачем.
Пока варился кофе, Мэгги достала из холодильника молоко, поставила на стол чашки и тарелку с сухим печеньем.
— Я заметила, что, когда в участке ты пел дифирамбы Кендре и Квентину, ты ни словом не обмолвился об их паранормальных способностях, — внезапно сказала она.
— Да, я решил умолчать об этом… пока.
— Все еще не веришь? Сомневаешься? — насмешливо спросила Мэгги, но взгляд ее оставался серьезным.
Джон покачал головой.
— Я об этом даже не думал. Наверное, мне просто хотелось, чтобы расследование, гм-м… Даже не знаю, как сказать.
— …Не выходило за пределы реального?
— Не выходило за рамки нормального. Ожидаемого. Энди — человек достаточно широких взглядов, он и глазом не моргнул, когда услышал о твоих талантах. Но Скотт и Дженнифер! В них я был далеко не так уверен.
Мэгги машинально кивнула. Кроме желания удержать события в рамках нормального, кроме сомнений и недоверия, она ощущала в нем нечто новое. Казалось, Джон вот-вот прозреет и поверит ей. Она заметила первые робкие ростки этого еще раньше, именно поэтому она и решилась заговорить с ним сейчас. Быть может, она даже покажет ему картину, и тогда он убедится…
— В этом-то вся и беда, правда? — сказала она.
— В чем? — не понял Джон.
— Ты хотел бы, чтобы это было обычное дело, обычное расследование. Но оно не обычное. И чем дальше, тем больше в нем будет странного, необъяснимого и страшного.
12
— Но, Мэгги…
— Сам подумай, как это расследование может быть обычным, если единственное объяснение тому, как Окулист выбирает себе жертвы, полиция отыскала в досье почти семидесятилетней давности! Это, по-твоему, обычное и ожидаемое?
— Нет, — нехотя признал Джон.
— Ты сам привлек к расследованию настоящего эспера — даже двух эсперов, — потому что знал: они могут помочь. А еще раньше тебе потребовался человек, обладающий особыми способностями. Паранормальными, если называть вещи своими именами. — Она слегка улыбнулась. — Черт побери, Джон, ведь ты с самого начала знал, что в этом деле нет ничего ординарного, ожидаемого, обычного!
Пока Джон раздумывал над услышанным, Мэгги разлила по чашкам кофе. Следя за ее уверенными, плавными движениями, Джон неожиданно для себя пришел к выводу, что она, пожалуй, права. Разве он не был наделен способностью инстинктивно выбирать самых подходящих людей для решения той или иной сложной задачи, чем в значительной степени и определялся его успех как бизнесмена и предпринимателя? Так он поступил и в данной ситуации.
— О'кей, согласен, — сказал он, когда Мэгги придвинула к нему чашку с кофе.
— С чем ты согласен? — строго спросила она.
— Я с самого начала догадывался, что дело будет экстраординарное и что оно потребует экстраординарных усилий и необычных людей.
— Но готов ли ты принять их необычность как реальность? — снова спросила Мэгги.
— Но ведь я же пригласил тебя, Квентина, Кендру…
Мэгги усмехнулась:
— Допустим, у тебя возникли финансовые проблемы. Что ты предпочтешь: пригласить высококлассного бухгалтера или нанять алхимика, чтобы он наделал тебе золотых монет из свинцовых болванок?
— Кажется, я понимаю, о чем ты, — проговорил Джон задумчиво. — Если мне попадется алхимик, который действительно умеет превращать свинец в золото, я его, конечно, не прогоню, но сам стану разыскивать подобного «специалиста» только в крайнем случае!