Энди ничего не ответил. Услышав короткий, судорожный вздох Дженнифер, он понял, что испытывают сейчас его младшие коллеги. Энди и самого едва не замутило от ужаса, отвращения и боли. И от ярости.
Саманта Митчелл лежала, разбросав ноги, на залитом кровью полу в дальнем углу крошечной комнатки. Ее обнаженное тело сплошь покрывали синяки и ссадины, пустые глазницы зияли как две черные пещеры, горло было перерезано от уха до уха.
Живот Саманты был вспорот, рядом с мертвой женщиной скорчилось крошечное, синевато-черное тельце ее ребенка, все еще соединенного с матерью пуповиной.
— С самого начала, чуть не с самой первой встречи, между мной и Кристиной установилась необычайно тесная связь, — сказала Мэгги. — Почему — этого я не могу объяснить.
— Пару раз, когда я прилетал навестить ее, она упоминала твое имя, — сказал Джон, не отрывая глаз от дороги. — Она сказала, что ты — полицейский художник и что ты была очень добра к ней. Поэтому после ее гибели я и попросил Энди свести меня с тобой. Кроме того, я видел тебя на похоронах.
Это последнее заявление удивило Мэгги. Она действительно ходила на похороны Кристины, но старалась держаться как можно незаметнее.
— Вот не думала, что ты меня заметил!
Что-то в ее облике настолько поразило Джона тогда, что, встретив Мэгги в участке много недель спустя, он узнал ее почти мгновенно. Но сейчас ничего не сказал ей.
— Я встречалась с Кристиной несколько раз, — сказала Мэгги. — Я беседовала с ней в больнице, навещала ее дома. Ей предстояло несколько сложных восстановительных операций, и подготовка к ним отнимала почти все ее силы, в первую очередь моральные.
Джон быстро взглянул на Мэгги, но в салоне автомобиля было темно, а свет проносящихся мимо уличных фонарей только мешал ему рассмотреть выражение ее лица.
— Вы говорили с ней о пластических операциях? — спросил он.
— Да. Впрочем, Кристина не возлагала на них особых надежд. Она была достаточно здравомыслящим человеком, чтобы понимать: она уже никогда не будет выглядеть как прежде. Ей просто хотелось выглядеть… нормально. Кислота, которой он плеснул ей в глаза, оставила страшные рубцы, и Кристина не раз говорила, что не хочет пугать людей, когда будет появляться на улице.
Джон немного помолчал.
— Это и есть одна из причин, почему я не верю, что Кристина могла покончить с собой. Она собиралась выходить на улицу, собиралась встречаться с другими людьми. Она хотела жить, Мэгги, я знаю это твердо! Моя сестра была сильной женщиной, она собиралась немного подлечиться — насколько это вообще возможно — и… попытаться начать жить заново. И я уверен, что у нее бы все получилось…
— Да, Кристина была сильной, — согласилась Мэгги. — Как только ее выписали и она вернулась домой, Кристина сразу же стала осваивать новую компьютерную систему, в разработке которой участвовал ее муж. Я имею в виду последние программы для слепых, которые способны распознавать голосовые команды.
— Да, я знаю. Это я прислал ей опытную модель. Мне хотелось, чтобы Кристина не чувствовала себя отрезанной от всего. В этом компьютере есть даже встроенный синтезатор голоса, с помощью которого специальная программа способна озвучивать печатный текст. Имея такой компьютер, Кристина могла запросто общаться по Интернету с кем угодно, слушать последние онлайновые новости и даже читать, то есть слушать электронные книги. Постой-постой, — перебил он сам себя. — Уж не хочешь ли ты сказать, что Кристина использовала эту систему для чего-то другого?
Мэгги пожала плечами.
— Разумеется. Тебя не должно это удивлять. В конце концов, она была твоей сестрой. И как и ты, Кристина хотела знать ответы на некоторые вопросы…
— Ответы? Ты хочешь сказать, Кристина пыталась вычислить того, кто на нее напал?
— А что в этом странного? Другое дело, что задача эта непростая, но Кристина подошла к ее решению очень грамотно. Для начала она собрала всю информацию о деле Лауры Хьюз — все, что только появлялось в прессе. Свою историю Кристина и так знала лучше, чем кто бы то ни было. В глубине души она была убеждена, что между этими двумя случаями существует какая-то связь, которую мы не заметили, потому что были ослеплены — так она и сказала! — множеством лишних подробностей.
— Какие же это подробности? — удивился Джон. — Ведь у полиции до сих пор ничего нет.
— Она имела в виду эмоциональную сторону происшедшего, — пояснила Мэгги.
— Гм… — Джон был явно озадачен. — И Кристина была уверена, что сумеет разглядеть эту связь? Одна, слепая и почти беспомощная, думала, что ей удастся отыскать ключ, который никто из нас не заметил?
— Никто из нас не был в ее положении, — сказала Мэгги. — Никто из нас не мог, физически не мог, взглянуть на дело с ее точки зрения. — Тут она невольно поморщилась, слишком уж много получалось у нее этих «увидеть» и «разглядеть» в приложении к слепой женщине. — Кроме того, ничто не мешало ей размышлять об этом деле сутками напролет. Вернее, только об этом она и была способна думать. — Мэгги вздохнула. — Поверь мне, Джон, если бы у меня возникло хоть малейшее подозрение, чем это может ей грозить, я бы…
Джон неожиданно свернул к тротуару, остановил машину и, повернувшись на сиденье, в упор посмотрел на нее.
— Ты это серьезно? — спросил он почти с угрозой. — Ты действительно считаешь, что Кристина думала об этом деле слишком много и это убило ее? Почему ты не рассказала мне этого раньше? Или ты была заодно с теми, кому проще было объявить это самоубийством?
— Я ничего никому не рассказывала, потому что не могла ничего доказать, — произнесла Мэгги ровным голосом. — И до сих пор не могу. Мои слова — это только… слова. Все улики, найденные в квартире, указывают на то, что Кристина покончила с собой. По твоей просьбе провели повторную проверку, но снова ничего не обнаружили. Ты сам изучил все файлы в компьютере Кристины. Разве ты заметил там что-нибудь подозрительное?