1984 год
— Тетя Оля! — мальчик постучал в дверь, потом дотянулся до звонка и позвонил. — Тетя Оля, открывается, мы опаздываем!
За дверью послышались мягкие шаги.
— Иду, — раздался веселый голос, дверь распахнулась, а из квартиры потянуло какой‑то вкуснятиной.
Не сказать, что мама Вити плохо готовила, — наоборот, когда у нее было время, кажется, все у нее получалось отменно и Витя уплетал блюда за обе щеки. Но… тетя Оля, — та словно знала какую‑то особую тайну, кухня была ее волшебной мастерской по изготовлению невероятных запахов, вкусов и ароматов. Каждый раз, попадая сюда, Витя с широко открытыми глазами разглядывал многочисленные непонятные ему принадлежности для готовки, висящие, стоящие или лежащие здесь практически повсюду.
— Так, сначала перекусим, — безапелляционно заявила тетя Оля. — Ничего не хочу слышать, — сказала она в ответ на вялый протест мальчика. — Какой бег на голодный желудок, а?
Поглядывая на часы с надписью «Луч», стрелки которых, по его мнению, вращались слишком быстро, Витя принялся за пахучие голубцы со сметаной, потом за чай с румяными творожными пышками и очень скоро почувствовал, что доведись участвовать в соревнованиях лично ему, вряд ли он смог бы даже стартовать.
— Добавки? — поинтересовалась тетя Оля, надевая выходную кофту.
Витя едва вздохнул и с трудом покачал головой.
— Спасибо! — проговорил он, силясь улыбнуться. — Я больше не могу…
— Так мы не едем? — всплеснула она руками и посмотрела в окно. Мягкое утреннее солнце входило над городом. В отдалении громыхал трамвай. Николай Степанович, высокий, степенный мужчина, местный почтальон — неспеша разносил газеты и письма по подъездам. Она смотрела на него и думала, какой он умный и интересный мужчина — читает много интересных журналов и газет, непременно здоровается с ней, когда они сталкиваются в подъезде — и она слегка краснеет, хотя в утренней полутьме это совершенно незаметно. Она знает, что он одинок и его умные, слегка грустные глаза, как бы случайно встречаясь с ее взглядом, полны доброты и какой‑то затаенной нежности.
Принимая из его рук журнал «Работница», она приходит домой, прижимая глянцевые страницы к груди и долго сидит на кухне, вдыхая запах типографской краски и едва заметный, почти невесомый терпкий аромат одеколона «Саша».
Тетя Оля знает, что Витя выписывает журнал «Юный техник» и сегодня как раз он должен прийти.
— Кажется, Николай Степанович идет, — сказала она, стараясь, чтобы Витя не уловил нотки волнения в ее голосе. — Кажется, у тебя сегодня будет «Юный техник»!
Витя встрепенулся и вскочил со стула.
— Идем же, идем, тетя Оля, — вскрикнул он. — А то он положит журнал в ящик, а у меня ключа нет!
— Идем, юный техник, — засмеялась она и они вместе вышли из квартиры. Она замкнула дверь на ключ и они успели спуститься как раз в тот момент, когда почтальон, напевая шлягер новый шлягер Аллы Пугачевой «Айсберг», опускал газету «Правда» в ящик квартиры номер два.
— А я про всё на свете с тобою забываю… — негромко пел Николай Степанович, извлекая почту из большой сумки, когда увидел женщину с ребенком.
— Ольга Викторовна… — он осекся, перестал петь и неуклюже повернулся боком, зацепившись сумкой за ящики. — Здравствуйте! Кажется… — потом он увидел Витю и нашел выход из ситуации: — Витя! А для тебя есть кое‑что особенное!
— Юный техник! — воскликнул мальчик и Николай Степанович радостно закивал. Он достал небольшой журнал и протянул его Вите.
На желтой обложке был нарисован молодой ученый в костюме и круглых очках, из стены торчали многочисленные провода, идущие к компьютеру, а у ног ученого плыла золотая рыбка.
«Нейтрино — золотая рыбка микромира. Учёные надеются поймать ее в глубинках Байкала» — гласила надпись сверху.
— Как интересно… — медленно произнес Витя, разглядывая обложку. Он не видел, как взрослые, между которыми он случайно очутился, замерли, глядя друг на друга и как невидимые искры пробегали между ними, притягивая и одновременно отталкивая их друг от друга.
Он думал, что красивее женщины еще не видел в своей жизни и вряд ли увидит, она же думала, что судьба такая сложная штука — они могли бы сделать шаг навстречу другу другу, быть вместе, быть счастливыми, но никогда, никогда этого не сделают. Почему‑то не сделают. Она не знала, почему и была бессильна ответить на этот вопрос.