— Что же там может быть? — вслух спросил он, но никто ему не ответил. Мать, сколько он помнил, никогда не рассказывала про эту пленку.
Он снова взял бобину в руки. Как же можно ее послушать?
Даже если в городе и остался кто‑то из его старых друзей или знакомых, то, конечно, ни у кого из них такой техники уже давным‑давно не было. Да и встречаться с кем‑то после того, что произошло, Виктор не очень хотел — ставить людей в неудобное положение было не в его правилах. После того, как на него повесили преступление, которого он не совершал, почти все в городе считали его виновным — убийцей. Вряд ли бы кто‑то захотел с ним разговаривать.
Виктор достал дешевый телефон, который он успел купить на вокзале за деньги, заработанные в тюрьме, покачал головой и усмехнулся.
— Сейчас же и ходить никуда не нужно… — вполголоса сказал он. — Достаточно скачать приложение.
Через пять минут он уже отыскал старый бобинный магнитофон на местной доске объявлений, договорился о встрече и, довольный, что так запросто ему удалось решить эту проблему, выскочил из дома.
Продавец жил в нескольких кварталах от него — тоже удача.
Виктор шел по родному городу и вдыхал весенний воздух свободы.
Город изменился довольно сильно, но все равно то тут, то там он замечал милые сердцу детали — даже дерево, под которым он первый раз поцеловал девушку — и то стояло на прежнем месте. На его коре с левой стороны Виктор выцарапал ножом ее и свое имя.
«Лена + Витя =» — написал он, но дописать не успел. Рядом проходили хулиганы, завязалась драка. У него был нож… это и решило исход дела… один из нападавших умер в больнице и хотя первоначальная экспертиза показала, что поверхностная царапина не могла послужить причиной смерти, позже ее заменили на другую, и из потерпевшего Виктор превратился в обвиняемого.
Будь у него такая возможность, он бы все изменил…
Виктор посмотрел в сторону распустившегося дерева и вдруг увидел ее — располневшая, растрепанная, Лена сидела на лавочке с бутылкой пива и… одним из тех дружков, которые на них напали тогда.
Его словно током ударило — сердце застучало, кулаки напряглись — но усилием воли он смог сдержать себя. Повернув голову в другую сторону, он проскочил мимо.
— Зачем же вам эта рухлядь? — поинтересовался продавец, бородатый мужчина в возрасте. — Сейчас все на телефоне есть…
— Надо прослушать одну запись, — сказал Виктор правду.
Мужчина улыбнулся.
— Да, без этой штуковины никак получается. — Он объяснил, куда и что включать, какие кнопки нажимать и как правильно заправлять пленку, чтобы ее не зажевало. — Кстати, — добавил мужчина, — вот вам в нагрузку микрофон, все равно выкидывать собирался. — Он сложил все в сумку и вручил Виктору. — И две бобины с чистой пленкой. На всякий случай.
— Спасибо, но вряд ли мне это понадобится.
Мужчина пожал плечами.
— Никогда не знаешь, что может пригодиться, — сказал он.
— Это точно, — ответил Виктор.
Домой он шел, не оглядываясь. Город вдруг стал ему враждебным, чужим. Кажется, каждый встречный смотрел на него с осуждением и неприязнью. Весна потускнела, краски ее поблекли, потеряли истинную свежесть и аромат.
Он вбежал в подъезд, в несколько прыжков поднялся на свой этаж, открыл дверь и только очутившись внутри, с облегчением вздохнул.
Сердце гулко билось и ему понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться.
Установив магнитофон «Комета‑209» на кухонном столе, Виктор включил его в сеть, подсоединил колонки, достал старую бобину и, аккуратно пропустив пленку через лентопротяжный механизм, заправил ее в пустую бобину. Пальцы плохо слушались, он боялся что‑нибудь повредить или вообще порвать пленку — но все обошлось.
— Вторая кнопка слева, — повторил он слова продавца, — включение. Смотри не перепутай. Красная кнопка — запись.
Виктор нажал на черную кнопку. Внутри магнитофона что‑то со скрежетом включилось, бобины дернулись — сначала как‑то неохотно, но мгновение спустя, помедлив, они плавно закрутились.
Виктор завороженно смотрел, как пленка перетекает с одного диска на другой. Словно песочные часы — подумал он, — уходит время. И нет никакой возможности его остановить. Хотя бы на мгновение.
Потом он услышал голос.
Хриплый, издалека, словно преодолев толщу в десятки лет — голос раздался из старых колонок и Виктор, несмотря на плохое качество, шипение, потрескивание, тут же узнал этот голос. Это был он сам.
— Папа… а что это? Что это за штука?
В ответ послышался незнакомый, но какой‑то удивительно родной голос.
— Вить, это магнитофон! Папка скоро уезжает, я решил записать на память… Возьму с собой, чтобы тебя слышать и маму… Скажи что‑нибудь! Вот сюда, видишь эту штуку? Это микрофон…