Кажется… не заметила… — подумал он, глядя на огромный шкаф, освещенный яркими лучами утреннего солнца. Мама уходила на работу к девяти — в шкафу висели ее платья, и она, конечно же, выбирала одно из них, пока он спал. На кухонном столе Витя нашел записку: «Завтрак на столе, много не читай, сходи погуляй и обязательно напиши письмо бабушке. Целую, мама».
Но Витя даже не взглянул на приготовленный завтрак — вареное яйцо, сосиску и два кусочка прожаренного с маслом хлеба.
Весь день! — подумал он. — У меня есть весь день, чтобы…
Мигом подскочил он к заветному шкафу, распахнул дверцы… и сердце его замерло. Магнитофона не было на месте.
Шкаф был таким большим, что, возможно… он просто его не заметил. Обшарив всю нижнюю полку, Витя почувствовал, как на глаза навернулись слезы.
— Нет, не может быть… — вырывалось у него. — Мама все‑таки заметила… она… она как‑то сказала, что нужно сдать магнитофон в комиссионку…
От ужаса Витя почувствовал тупую ноющую боль, разлившуюся по всему животу — кортизол, гормон стресса сковал его волю, в мгновение ока превратив в беспомощного маленького мальчика.
Размазывая слезы, он заглянул во все углы небольшой двухкомнатной квартиры — отодвинул шторы, проверил подоконники, пошарил в чулане, заглянул в санузел и даже нырнул под кровать. Пусто! Бобины, которые он складывал в нижний ящик шкафа, тоже пропали. Та самая бобина, на которой он услышал странный голос — исчезла.
Почувствовав какое‑то странное опустошение, будто бы его предали, Витя напялил тапки и вышел на лестничную клетку.
— Только бы она была дома… только бы она была дома, — повторял он как заклинание.
— Витя? Что случилось? — Тетя Оля, открывшая дверь, всплеснула руками.
Он едва не разрыдался на пороге.
— Тетя Оля! Можно… можно мне позвонить… маме?
— Господи… что случилось?
Она посторонилась, впуская его в квартиру.
От слез он практически ничего не видел — только желтый корпус телефона, диск и трубку.
Он набрал номер.
Мама работала экономистом в прачечном комбинате и в отделе телефон был только у начальника.
— Прачечный комбинат, Косенков слушает.
От волнения Витя забыл, что нужно сказать и кого позвать.
— Алло, — повторил требовательный мужской голос. — Говорите!
Заикаясь, Витя выпалил:
— А Марию Павловну можно позвать? — сердце его, казалось, выскочит из груди.
— Маша… — услышал он в трубке. — А где Маша?
— Так она репетирует в актовом зале на день легкой промышленности… — послышался голос издалека.
У него отлегло от сердца. Значит, скорее всего, не комиссионка… но…
— Молодой человек, ее сейчас нет. Может, что‑то передать?
Витя опустил трубку. Ноги его стали ватными. Единственная бобина — если он не успеет, голос, тот самый голос… возможно, он больше никогда не услышит его.
— Тетя Оля, — взмолился он. — Вы не дадите мне три копейки на трамвай?
— Господи, Витенька, да что ж случилось то?
Не дождавшись ответа, она похлопала по карманам, выудила откуда‑то монетку и протянула ему.
— Спасибо! — крикнул Витя и выскочил за дверь. Он даже не подумал, что нужно закрыть дверь в квартиру.
— Маша, спасибо за магнитофон! Ты нас очень выручила! — Петр Евгеньевич, заместитель начальника экономического отдела с уважением взглянул на аппарат, стоящий у сцены актового зала. — Мощная вещь! — он попробовал приподнять его и охнул. — Какой тяжелый! Как ты его дотащила?
Мария лишь пожала плечами.
— А микрофон захватила?
Она кивнула.
— Тогда… если готовы… приступим? Все взяли свои слова?
Чертыхаясь, он установил магнитофон на стол, подключил его к сети, воткнул микрофон.
— Андрей Михалыч, вы первый.
Пожилой мужчина кивнул, достал лист бумаги с напечатанной речью, подошел к столу и взял микрофон в руки. Он заметно волновался, лист слегка дрожал.
Витя едва втиснулся в трамвай.
— Проходите, проходите в салон, — слышалось отовсюду. — Подвиньтесь!
Он отсчитывал остановки на память. Выходить на десятую. На цифре девять он понял, что не сможет пробиться к дверям. Толпа стояла плотной стеной.
— Пропустите. — воздуха не хватало и его голос никто не услышал. Трамвай громыхал по мостовой. На прачечном комбинате обычно никто не выходил. Все ехали до площади.
— Включай.
Клацнула кнопка записи.
— Включил, начинайте.
— Товарищи! Разрешите от лица экономического отдела прачечного комбината поздравить вас с днем работника легкой промышленнос… — мужчина вдруг закашлялся.