— Яков Абрамович? — спросил Виктор. — Я звонил по поводу сеанса вам звонил. Виктор.
— Виктор? — женский старческий голос повторил его имя. — Мы никого не ждем. Уходите!
Он уже повернулся, когда дверь неожиданно распахнулась и позади него раздался удивительно энергичный и приятный голос.
— Софочка, я же тебе говорил, что ко мне иногда приходят люди. А ты забыла… Ну ничего. Ничего. Давай, я встречу гостя сам.
— Гостя? У нас гости? Но мы же не…
— Софочка… я сам… Молодой человек. Виктор, прошу вас, — Виктор повернулся и увидел худого жилистого старика с очень живым и даже молодым лицом. — Извините пожалуйста за ожидание. У нас тут…
Виктор улыбнулся. Из квартиры тянуло хорошим кофе и пирожками.
— Не стоит, — прервал его Виктор. — Все нормально. Здравствуйте!
— Добрый день, молодой человек. — Старик быстрым профессиональным взглядом оглядел его с ног до головы — другой мог бы и не догадаться, но от внимания Виктора это не укрылось.
— Прошу, проходите, — пожилой человек жестом пригласил его в квартиру. — Пожалуйста, в мой кабинет. Нет, нет, не разувайтесь, прошу вас.
Виктор быстро скинул кроссовки и прошел в направлении жеста.
Скромная, уютно обставленная квартира, со старой, еще времен СССР мебелью, ковром на стене и даже небольшим бронзовым бюстом Ленина на секции, заставленной хрусталем.
В кабинете, который, собственно был просто отдельной комнатой, стоял большой стол, потертое кресло, такая же старая кушетка и огромный книжный шкаф во всю стену. От количества книг на его полках Виктор открыл рот.
— Да… молодой человек… небольшая библиотека… моя гордость… — старик обвел взглядом шкаф, пестревший корешками книг. — Ну‑с… что привело вас ко мне? — Он указал жестом на кушетку и Виктор присел на краешек. Ему было неловко. Он впервые был на приеме у психотерапевта и ему казалось, что, рассказав хоть что‑то о себе, о своем прошлом, он тут же станет слабым и даже немощным. Каждый человек по выходе из этого дома будет показывать на него пальцами, а не дай бог, снова оказаться в местах не столь отдаленных…
— Даже не знаю… с чего начать…
— С самого начала, — сказала мягко старик. — У меня много времени, вы единственный мой пациент.
Виктор откашлялся. Он чувствовал, как сердце трепыхается в его груди. Бьет гулко и сильно. Давно он так не волновался.
— Я не могу вспомнить свое прошлое. Но точно знаю, что оно было.
Старик помолчал немного, глаза будто покрылись едва заметной дымкой.
— У всех оно было… таковы особенности памяти. Некоторые события, особенно травмирующие, неприятные, сознание скрывает от нас.
— А если это было очень важное событие — о каких говорят, что такое невозможно забыть?
Старик кивнул, будто понимая, о чем идет речь.
— О таком забывают в первую очередь.
— Даже если это было очень очень важно для меня тогдашнего?
— Именно поэтому.
Занавески на окнах кабинета шевелились от легкого сквозняка, расслабляющий голос доктора убаюкивал.
— В моем детстве случилось одно событие. И теперь, как ни стараюсь, я ничего не могу об этом вспомнить. Но мне очень нужно. Скажите, это возможно?
Старик покачал головой.
— Зависит от степени травмы. Иногда реальность забывается или подменяется придуманным событием настолько, что даже близкие не могут разубедить пациента, что это было или, наоборот, не было.
— В объявлении написано…
— Молодой человек… вы отдаете себе отчет, что после того, как вы вспомните, ваша жизнь уже никогда не будет прежней? Вы точно этого хотите? Я спрошу вас об этом еще десять раз, потому что…
— Да, — твердо сказал Виктор. — Мне нужно это знать.
— Хорошо, — неожиданно быстро уступил доктор. — Ложитесь на кушетку. Расслабьтесь. Закройте глаза. Руки вытяните вдоль тела. Я буду задавать вам простые вопросы касательно времени, которые вы хотите вспомнить. Отвечайте не задумываясь. Если вам станет некомфортно или страшно, просто скажите мне об этом и мы тут же закончим сеанс. Вы меня поняли?
— Да. Я все понял.
— Что ж… — доктор задвинул штору и в комнате воцарился полумрак. — Если вы готовы, то давайте начнем. Скажите, какой сейчас год?
— Тысяча девятьсот восемьдесят четвертый.
1984 год
— Ах, ты паразит! — мужчина ринулся вслед за юрким мальчуганом, но куда ему! Весь актовый зал, мужчины и женщины, затаив дыхание, следили за погоней. Даже мама Вити не могла пошевелится — настолько быстрым и неожиданным было происшествие.