- Господин де Сандовал тоже захочет присоединиться.
Невинно спящее обсуждаемое дитя улыбается во сне, будто слышит и заранее согласно.
- И это, - вздыхает Джастина, - наш крутой мачо, убийца из джунглей. Только мне кажется, что у юноши возраст как-то... плавает?
- От пяти до сорока. Впрочем, не его собственных сорока. - Это как раз понятно, этот возраст принадлежит мистеру Флюэллену. - IQ тоже плавает, я проверял.
- Кунсткамера, - констатирует Джастина. - Один доктор - нормальный человек, но он же не считается...
Максим оглядывается по сторонам. Треск клавиш с дивана не ускоряется и не замедляется, как будто там засел не человек, а сверчок. Неумолкаемая цикада. По дороге из аэропорта Франческо посетила новая идея, и теперь все может провалиться к любым чертям, вокруг могут стрелять, танцевать или спать - ему безразлично. Пусть мир подождет.
Мне бы так. И чтоб еще окружающие с уважением соглашались подождать, пока я доплету абстракцию или дорифмую пляж с... подходящим определением для Анны Гавел. Так нет же, сразу начнется "сколько можно заниматься ерундой, как не стыдно?"
- Я бы сказал, ковчег.
- Для ковчега мы слишком непарны.
- А в настоящем, наверное, так и было. То, что вылезло оттуда потом - это был результат темноты, тесноты и скуки.
- Фу, - передергивается Джастина. - Женить тебя надо. То гадости говоришь, то фурий дрессировать собираешься.
- А вот женитьба не входит в мои профессиональные обязанности.
- Ну-ну. - Ага, очередной убежденный холостяк, женат на работе, некогда нос высунуть наружу, не то что провести с кем-то вечер. Никакого личного времени, все рабочее: рабочий день, рабочая ночь, рабочий сон и не обед, а рабочий процесс заправки биологическим топливом. А лет через десять вдруг дойдет...
И хорошо, если, проснувшись, он обнаружит, что у него уже три года как роман с женщиной, на которой он и правда хочет жениться. Взаимно, заметим.
Вовремя просыпаться - это... удел некоторых особо одаренных. С господином Сфорца, совершенно невыносимым владельцем лицензии, Джастина общалась с первого дня его появления во Флоресте. Письменно, по телефону и лично при встречах. Полтора года спустя ровно посреди очередной беседы на очередном приеме собеседник встряхнул головой и переспросил... на втором часу разговора о делах: "Простите, как вас зовут? Может быть, вас отсюда украсть?". Обратил внимание. И украл. И продолжал красть впоследствии. Уже привычно. И все это тянулось... годы. Пока милейший Васкес не добрался до кабинета со своим бритвенным лезвием, спасибо ему. Амур несчастный... а я ведь действительно уехала бы в Африку. Подальше отсюда. Не то чтобы с разбитым сердцем, но не без желания отстреливать все, что подойдет ближе пяти шагов.
Что ж, все хорошо, что хорошо кончается, а эта история теперь просто обязана кончиться хорошо, мы уже поженились. Мы теперь можем только жить долго и счастливо. Хотя есть еще вариант "умереть в один день".
- Теоретически, - вздыхает Джастина, - мне бы стоило убраться в гостиницу для наблюдателей. Меня же так и не уволили.
- Практически я бы вам этого не советовал. Во-первых, мало ли какая глупость кому полезет в голову, особенно, после того, как Комитету доложат о сегодняшнем. Во-вторых, мы - обнаглели, за нами сила, мы даже не нарушаем правила, мы просто на них плюем.
- Там не только правила, там еще и сплетни до утра. Довольно содержательные. Ладно, завтра до обеда успею наслушаться. Но если судить по фурии, так мы уже победили. Странно. Где-то тут должен быть подвох.
- Подвох... настоящий подвох будет потом. Если и когда мы выиграем.
- И какой же?
- Нам придется делиться, - сказал мистер Флюэллен. - Нам придется сделать трансформацию выгодной. Я очень понимаю Мировой Совет, перестрелять этих господ существенно проще.
Он с ними меньше часа разговаривал - и уже жаждет крови, если не шутит, конечно. А я тут живу.
- Да, вот только стрелять надо всех и сразу. В планетарном масштабе. Битву четырех-пяти акул колесного бизнеса за место тех же "Хайдроджен" Европа не переживет.
- И это, увы, останавливает. Меня. Ни времени, ни персонала.
- Вас, кажется, устраивали корпорации как основа диверсификации? - Семь пятниц на неделе, поди угадай, где проходит основной курс и почему он такой синусоидальный...
- Да, но до этого с ними еще работать и работать. Собственная политика, собственное представление о политике есть у единиц... Представьте себе, госпожа Сфорца, что вам обязательно нужно превратить вот это, - начальник аналитического отдела показал на рукоделье, - в вечернее платье.