Я осторожно постучал.
– Эйва? С тобой все в порядке?
– Дай мне еще несколько минут, – ответила она. – Я… я плохо себя чувствую.
Приглушенный стон. Снова звук рвоты. Я сунул ломтики хлеба в тостер на случай, если ей нужно будет что-то бросить в желудок. Прошло еще минут пять, прежде чем дверь открылась; алкогольное сияние прошлого вечера сменилось крахмальной бледностью, которую я видел в морге. Глаза были красными и слезились. Лоб покрыт испариной. Я распахнул окна и впустил в дом шум залива.
– Я… хм… мне так неудобно, – сказала она. – У меня, наверное, грипп или что-то подобное. Думаю, поэтому напитки ударили мне в голову. – Трясущимися пальцами она заправила пряди волос за уши.
– Ты вчера просто отключилась.
– Грипп, – объяснила она. – Это началось еще на работе.
– Понятно.
– Хм, а мы… то есть…
– Мы были образцом пристойности. Ты устала, и я отвел тебя в спальню. Сам лег на диване. – Я надеялся, что воротник скрывает засосы, которые она оставила у меня на шее, пока я укладывал ее.
Она испытала видимое облегчение, и плечи ее расправились.
– Мне жаль, что я выгнала тебя с кровати. Я… я плохо помню. Но я ведь выпила всего два бокала?
Она пыталась восстановить провал в памяти.
– Ну, может, три, – сказал я. – Ты уверена, что это грипп?
– Я… Что ты имеешь в виду?
– У меня сложилось впечатление, что ты уже немного выпила перед приездом сюда.
– Что? – Показное удивление. Кто? Я?
Я пожал плечами.
– Такое впечатление.
– Ты хочешь сказать, что я явилась к тебе пьяной? – Критическая точка разговора. Я заметил, как на ее лицо возвращается естественный цвет.
– Я только хочу сказать, что ты прилично надралась для пары легеньких напитков, Эйва.
– Возможно, они не были такими легкими, как я просила.
Никто не защищается лучше, чем уличенный алкоголик. Голос ее окреп, дрожь в руках исчезла.
– А я думал, это грипп, – сказал я.
Ее взгляд просветлел. Она посмотрела на меня горящими глазами.
– Возможно, это тоже сыграло свою роль. Возможно, ты мне что-то подмешал. Возможно, ты…
– Возможно, это я подбросил тебе запас водки в машину.
Глаза ее сделались размером с блюдца.
– Так ты лазил ко мне… – На ее лице была написана борьба чувства вины и злости, победила злость. – Я считаю, что ты настоящий ублюдок, – прошипела она, хватая со стола сумочку. Когда она промчалась мимо, я заметил неуверенность походки и почувствовал острый запах пота, блевотины и еще чего-то приторного. Дверь с грохотом захлопнулась, а еще через несколько секунд я услышал звук вздымаемого колесами песка, когда ее машина отъезжала от дома.
Еще не подойдя к серванту, я уже прекрасно знал, что обнаружу в нем. Я покрутил бутылку с водкой и увидел, что она необычно пузырится. Когда я открутил пробку, раздался характерный шипящий звук. Разбавлена водой. Я заглянул в корзину для мусора в ванной и нашел спрятанный на дне смятый картонный парафинированный стаканчик. Пахло из него соответственно, и теперь уже нетрудно было восстановить развитие событий сегодня утром. Она проснулась со страстным желанием выпить, взяла в ванной одноразовый стаканчик для полоскания рта, на цыпочках пробралась к бару в серванте и налила себе водки. Потом заменила отлитое в бутылке водой и вернулась в ванную выпить и поблевать, пока поглощенного алкоголя стало достаточно, чтобы поймать кайф. Когда открылась дверь, она уже была более-менее в норме, если можно так сказать: озноб проходит, глаза открываются, затуманенное сознание проясняется. В настоящий момент она добивает водку из-под сиденья своей машины. Как говорится, поправляет пошатнувшееся здоровье. Зверь по имени «необходимость опохмелиться» был мне хорошо знаком. Он не кусает, он поглощает человека целиком – и ничего забавного в этом, поверьте, нет. Я дал Эйве двадцать пять минут, после чего позвонил ей домой. Никто не ответил. С тревогой в сердце я выдержал еще пять минут и перезвонил:
– Алло? – прощебетала она. Слишком громко, но уже любезно и контролируемо. Опять выпила, но теперь она, по крайней мере, была уже дома. Я мысленно поблагодарил того, кто нажимает на рычаги в этом мире, и аккуратно повесил трубку.
Мы с Гарри ехали в сторону центра города, чтобы побеседовать с женщиной, которая знала Дэшампса как лично, так и с профессиональной точки зрения. Я был в подавленном состоянии и лежал на заднем сиденье, крепко прижав руки к груди, – просто скорбная мумия какая-то.
Гарри сокрушенно покачал головой.