Он снова печально покачал головой.
– В последний раз, когда я видел ее, она направлялась в сторону бухты, мимо причала.
Ближайшим к бухте баром был подвальчик, облюбованный местными рабочими, обслуживающим персоналом, матросами с чартерных рейсов и тому подобной публикой. Он напоминал пропахшие пивом душные забегаловки, которые предпочитают мои осведомители. Внутри было довольно холодно, только что пар изо рта не шел, но это не вымораживало зловонный дух прокисшего пива и блевотины. Барменом здесь был крупный мужчина с глубоко посаженными глазами, отметиной от бритвы на лице и синей татуировкой в виде цепи на шее. Если бы он был бульдогом, я бы назвал его Штырь. Штырь считал выручку по бухгалтерской книге и разговаривал с единственными посетителями – тремя кровельщиками, судя по смоле на их одежде и ботинках.
– Я ищу женщину… – обратился я к нему, перекрикивая музыкальный автомат, изрыгающий из себя хэви-метал восьмидесятых – тематическое музыкальное сопровождение для народа с ограниченными умственными возможностями.
– Так мы все это ищем, спортсмен! – перебил меня Штырь.
Я улыбнулся.
– Рост где-то метр семьдесят, стройная, каштановые волосы, футболка…
– Словно де-воч-ка… – пропел один из кровельщиков, а остальные дружно заржали. В таких местах постоянно очень весело.
– Это важно, – сказал я. – Она может быть в беде.
– Если ты ее бойфренд, спортсмен, то я бы сказал, что так оно и есть, – ответил Штырь.
Я не сразу уловил, в чем дело, но потом все-таки понял. Поскольку я начинал день с визита к Клэр, то оделся соответственно: галстук, легкий костюм. Я разжег в этих баранах искру классового сознания. С таким нечасто сталкиваешься на острове, где в основном живут люди зажиточные, но когда это все-таки прорывается, то выглядит отвратительно. С этим можно было бороться или смириться, и я решил, что смириться будет проще. Я раскрыл бумажник и, вынув оттуда купюру в пятьдесят долларов, прижал ее пальцем к стойке.
– Ладно, бросьте, ребята… – Я застенчиво улыбнулся. – Это и в самом деле очень важно. Сами ведь знаете, как это бывает: ну, поссорились немножко… Но если бы вы направили меня в нужном направлении, то я бы вас угостил.
Внезапно они оказались перед выбором: продолжить насмехаться и упустить пятьдесят монет либо выпить на халяву на непонятно откуда свалившиеся деньги. Штырь тоже смотрел на купюру с вожделением, потому что она все равно должна была оказаться в его кассе.
– Она пропустила несколько рюмок, – сказал он, – потом ушла. Вела себя очень смело.
– Куда она отправилась?
– Уехала с братьями Гаст. У них лодка на…
– Я знаю, где это, – сказал я и направился к выходу, а кровельщики принялись заказывать выпивку.
Когда дверь за мной уже закрывалась, я услышал бодрый голос Штыря:
– Не стоит связываться с этими братьями, спортсмен. Разукрасят тебе физиономию, да еще нагадят сверху.
Вы можете нанять частный или наполовину частный рыболовный чартер на полдня, начиная от двух сотен баксов, в зависимости от сезона. За эти деньги вы также получаете компетентного капитана, который ориентируется в приливах, отливах и местных течениях и знает, где искать рыбу. От сорока до шестидесяти баксов вам обойдется место на прогулочном катере: четыре часа стоять плечом к плечу с сотней других пассажиров и постоянно путаться с ними лесками. Двадцать процентов клиентов при этом перепиваются пивом и жутко страдают от морской болезни. Причем, по закону подлости, рядом с вами будут стоять именно они.
Братьям Гаст принадлежал «Пьяный моряк» – развалюха с наихудшей репутацией из всех прогулочных лодок. Туристы об этом не догадывались, поэтому Гасты зарабатывали на жизнь тем, что вывозили клиентов на несколько миль в открытое море и вручали им рыболовные снасти, которые постоянно путались, заедали или вообще разваливались. Если человек хотел сохранить свой улов, Гасты заламывали ростовщические цены за то, чтобы бросить на рыбу пару кубиков льда, да еще целый доллар за пластиковый мешочек, в который все это положить. Береговая охрана постоянно буксировала лодку братьев Гаст в док, и я подозреваю, что они таким образом просто экономили на горючем. Никто во второй раз на «Пьяном моряке» в море не выходил.
Сами Гасты были еще более грязными и отталкивающими, чем их лодка – настоящие «белые отбросы», только на море, аморальные, словно акулы. Они жили в шлакоблочном пристанище на материке, а на Дофин приезжали только вести свой нечистоплотный бизнес.
«Пьяный моряк» качался возле свай причала. Здесь на берегу находилась небольшая площадка для пикников, где в полумраке двигались какие-то фигуры, освещенные неровным желтым светом лампы на фонарном столбе. В воздухе стоял сильный запах протухшей рыбы. Я погасил фары, остановил машину на битом гравии и пробежал метров тридцать до зоны отдыха. Эйва сидела за столиком и посасывала из литровой бутылки водку «Очи черные». Моя футболка не слишком укрывала ее. Джонни Ли Гаст, килограммов сто «белых отбросов» очень приличного роста, положил свою грязную пятерню ей на бедро. Эрл, горластый коротышка, склонился к ней, хохоча и чмокая пивом так громко, что казалось, будто он полощет рот.