– Я не хочу сюда.
– В первый раз никто не хочет. Только после вас.
Я толкнул дверь небольшого здания бывшей церкви в южной части центрального района города, которое сейчас было местом встречи Анонимных алкоголиков. Эйва неохотно вошла в просторную комнату со столами и стульями, бильярдным столом, древним автоматом для игры в пинбол и двумя автоматами с шипучими напитками. На доске объявлений висело расписание собраний и танцев без алкоголя. Рядом стоял стеллаж с литературой. Лестница в глубине комнаты вела наверх, где находилась небольшая стойка закусочной. За ней пожилой мужчина с шевелюрой Эйнштейна управлялся с огромной, как в ресторане, электрической кофеваркой. На столике у лестницы четверо парней играли в карты. Две женщины у бильярдного стола перебрасывались с ними шуточками. Между игроками в карты и в бильярд произошел обмен любезностями, после чего все расхохотались. У задней стены расположился мужчина в деловом костюме. Он отхлебывал чай из чашки, читал «Уолл Стрит Джорнэл», насвистывал и теребил галстук. Краем глаза Эйва рассматривала присутствующих.
– А где же все… ну, люди с проблемами?
– Они вокруг нас.
– Так разве они пьют? Они же смеются.
– Они смеются как раз потому, что не пьют.
Эйва покачнулась и рванулась в сторону туалета, зажав рот рукой. Мужчина за стойкой улыбнулся.
– Новенькая, – сказал он.
– В первый раз, – подтвердил я.
– Здесь она в правильном месте. А вы сами член нашего общества?
– Нет, но несмотря на это я сторонник вашего дела.
Он показал мне два поднятых больших пальца и вновь занялся своими кофейными делами. Эйва вернулась через пару минут с красным лицом и слезящимися глазами. Ее по-прежнему трясло. Похмельная дрожь усугублялась страхом перед этим местом, которое говорило ей лишь о том, кем она была, вместо того чтобы показать, какой она может стать.
– Я не перенесу этого, давай уйдем, Карсон. Вернемся сюда завтра.
По лестнице рядом с нами загремели тяжелые шаги. Сначала появились большие ноги, на которых высился сам Медведь – настоящий медведь в джинсах и синей трикотажной рубашке, с кепкой сети магазинов «Басе Про» на копне коричневых волос, напоминающих медвежью шерсть. Объятия этих ста тридцати килограмм веса подняли меня над полом, будто мешок с перьями. Обаяние Медведя было каким-то передаваемым: он словно проводами подключился к моему настроению.
– Нет, – сказал он, – вы только посмотрите на него: по-прежнему держит форму, и все та же дурацкая ухмылка на физиономии.
– Это уже не та дурацкая ухмылка, Медведь, это ее продвинутая версия.
– Эй, Джонни! – проревел Медведь мужчине за кофеваркой. – Это мой старый напарник, Карсон.
Эйнштейн шаркающей походкой вернулся к стойке.
– Так это вы стянули где-то тачку, чтобы доставить его сюда?
Медведь повернулся к Эйве. В его массивной лапе ее рука исчезла полностью.
– Привет, Эйва! Карсон рассказал мне о вас все.
Эйва резко обернулась ко мне, словно я опять предал ее. Медведь аккуратно обнял ее за плечи.
– Немного покачивает? – спросил он, поворачивая ее к ступенькам. – Видели бы вы меня в мой первый день здесь! Карсон вываливает меня на пол, будто груду кирпичей, я ору как невменяемый, трясясь, словно нашкодившая собачонка…
Медведь повернулся ко мне и подмигнул. Затем повел Эйву наверх, медленно, по одной ступеньке. Она пробыла там час, после чего я отвез ее домой. Мы оба выполнили наше соглашение, каждый – свою часть.
– С тобой все будет в порядке? – спросил я.
Эйва посмотрела в сторону своего дома, затем снова на меня.
– Послушай, Карсон. Я хотела тебе сказать…
Я прижал палец к ее губам:
– Просто береги себя.
Наступил неловкий момент: всякие кивки и невнятное бормотание. Наконец Эйва ушла. Когда дверь за ней закрылась, в голове моей раздался высокий жалобный вой; я лихорадочно пытался вспомнить, как вести машину, какие функции выполняют рычаги управления. Я не чувствовал рук, забыл, что делаю и куда направляюсь. После нескольких глубоких вдохов я наконец восстановил координацию и поехал сквозь воздух – шершавый, словно грубая мешковина.
– Карсон, подожди!
Я резко затормозил, обернулся и увидел, что ко мне немного неуклюже бежит Эйва.
– Я боюсь того, что может произойти. Можно, я… Возможно, я прошу слишком многого…
Она крепко схватилась за мою руку. Она выглядела измученной. Издерганная, выжатая и разрываемая на сотню частей… Но увидел я и кое-что еще: чувство решимости, желание собраться – как частички, которые долгое время были порознь, но теперь, под непрерывным и неумолимым действием гравитации, сходятся вместе в стремлении стать единым целым.