Яркие цвета ворвались в его мысли.
«Ты теперь должен мне услугу, леанец», — сказала Айша в его голове.
Гэр оглянулся. В середине дня ванная была пуста, и никто не мог вызвать санитаров из лазарета, услышав, как он разговаривает сам с собой.
— За что?
«Тебя искал Эавин».
— Зачем? Сегодня у меня по расписанию выходной.
Но Гэр тут же вздрогнул и отругал себя за это слово. Айша могла решить, что он жалуется на то, что она связывается с ним в свободное время.
«Он сегодня возится с новичками, отправил одного из них за тобой. Я решила, что тебе не очень интересно будет закручивать водоворот перед детишками, так что отказала ему».
— Мастер Эавин будет недоволен.
От смеха Айши Гэр вздрогнул и почти почувствовал, как она выдохнула ему в ухо:
«Он взрослый человек, справится. К тому же у тебя выходной. Поднимайся ко мне».
— Э… Мастер Айша. Я в ванной.
«Заманчиво, но превращение в рыб отложим на другой день. Не сиди там слишком долго».
— Да, мастер Айша.
«Знаешь, не думаю, что тебе нужно так меня называть. Лучше просто Айша».
— Вы уверены? Я хочу сказать, вы же одна из моих учителей…
Она улыбалась, хоть Гэр и не знал, откуда ему это известно — просто почувствовал ее улыбку, как солнце на лице. Он почему-то покраснел.
«Уверена. Выходи, побегаешь со мной. У меня уже ноги чешутся».
А потом Айша исчезла, так же внезапно, как и появилась. Гэр пригладил пальцами мокрые волосы. Он мог отказаться, сославшись на усталость или наличие других дел, но во время разговора у него даже мысли такой не возникло. Застонав, он вылез из ванной и потянулся за полотенцем. Какого черта, вода все равно остыла.
Балкон Айши все еще был в тени, но за стенами Капитула сияло солнце, а ветер без устали ерошил листву на деревьях. Перьевые облака тянулись по небу, словно нарисованные широкой кистью.
— Ветер меняется, — сказала Айша. — Будет дуть с севера. Наверное, это наши последние летние дни в этом году.
— Я все думал, когда же сюда приходит зима, — признался Гэр. — Странно, что в такое время года погода до сих пор жаркая. В Леа наверняка уже катаются на тобогганах.
— Тобогганы? Что это?
— Тобогган — это такие сани… Деревянная платформа на полозьях, — объяснил он, когда выражение ее лица осталось таким же непонимающим. И пальцем очертил их контур в воздухе. — Садишься на тобогган на вершине заснеженного холма, отталкиваешься ногами, и сани съезжают до самого основания горки.
— А потом?
— Потом тащишь их обратно на вершину и снова катишься вниз. Это весело.
— Как по мне, это холодно и мокро. — Айша содрогнулась.
— А здесь когда-нибудь бывает снег?
— В горах его много, но тут, внизу, святые нас пощадили. Я не люблю холод. — Легкая щекотка по кончикам нервов подсказала Гэру, что мастер потянулась к Песни. — Давай же. У меня от северного ветра мурашки по коже. Летим, погоняем кроликов.
Через несколько секунд Айша в форме пустельги уже мчалась над долиной от Дома Капитула, над крышами скотных дворов и фермерских домиков. Гэр следовал за ней в форме огненного орла. День действительно был чудесный. Осень, которую даже Гэр мог назвать осенью, пришла на Пенглас и раскрасила все вокруг в живые цвета, сделав пейзажи острова похожими на витражи в часовне. Яркие желтые и красные листья пламенели в лесах низин, фермерские поля над ними казались клетчатым покрывалом, состоящим из золотой стерни и коричневой вспаханной земли. Выше, где ландшафт переходил в горы, пылающие лиственные леса уступали место серебристым соснам и вечнозеленым елям, а воздух начинал покусывать холодом. Зима, без сомнения, была уже в пути, но, судя по тому, как солнце жарило спину, путь был неблизкий.
На северном краю острова ландшафт был более суровым, а земля не такой щедрой. Тщательно укрепленные террасы полей были разделены каменными изгородями, по жидкой траве бродили овцы с песочного цвета шерстью. Гэр привык, что овцы всегда круглые, пушистые, с узкими щелками глаз. Здешние же больше походили на коз: с бородами и тяжелыми закрученными рогами не только у баранов, но и у овец. Они отлично подходили скалистой местности, как она, в свою очередь, подходила огненному орлу. Там, где широкие выступы темных скал сменялись внезапными узкими, как ножевая рана, долинами, холодное дыхание северного ветра делало воздух хрустальным, и Гэр-орел проносился сквозь него, словно молитва.