Алкист в ужасе уставился на него.
Ансель взмахнул рукой, отсылая парня прочь, и рухнул на стул, ожидая, пока исчезнут цветные круги, плывущие перед глазами с каждым покашливанием.
К тому времени как Алкист вернулся с графином и чашкой, самое плохое было уже позади, а окровавленный платок спрятан с глаз долой. Ансель с благодарностью принял чашку воды и маленькими глотками пил из нее, успокаивая дыхание.
Юный библиотекарь маячил у стола.
— Вам нездоровится, милорд?
— Нет, парень, — сказал Ансель, выдавливая подобие улыбки. — Я просто слишком стар и слишком устал, а здесь у вас чересчур пыльно.
Мальчишка провел пальцем по деревянной обложке дел о колдовстве и вытер палец о рясу.
— Мне кажется, это неправильно, — пробормотал он. — Почему мы так плохо о них заботимся?
— Потому что эти книги никому не нужны, Алкист. Они здесь потому, что нам стыдно показать их публике и страшно уничтожить.
Лицо Алкиста застыло.
— Уничтожить их? — переспросил он. — Это же книги! Книги нельзя уничтожать!
Ансель хрипло хохотнул.
— Радуйся, что ты не родился во времена расцвета инквизиции. Церковь тогда сжигала книги тысячами.
— Но это неправильно!
— Ох, сынок, у тебя душа истинного библиотекаря. Для тебя любое знание ценно, даже еретическое. Я решил повысить тебя до хранителя архивов, если доживу до оглашения решения.
— Но мастер Воргис — хранитель архивов…
— Я думаю, он хранитель секретов. — Ансель фыркнул.
— Милорд?
— Это просто старческое ворчание, парень. Не обращай на меня внимания. — Отставив чашку, Ансель снова взял дневник Мальтуса. С обложки ему подмигнула алая капля, и он быстро промокнул ее пальцем. На этих страницах и без того достаточно крови, не стоило оставлять еще и явных следов. Ансель растер каплю между большим и указательным пальцами, глядя, как она превращается в полоску, а затем и вовсе исчезает. После Самарака под его ногтями осталось столько крови и грязи, что отчищать их пришлось неделю. И прошло куда больше недели, прежде чем он смог почувствовать, что его руки чисты.
— Ты знаком с нашей историей, сынок? Можешь назвать настоятеля, который управлял орденом в конце войн Основания?
— Настоятель Мальтус, — тут же ответил Алкист. — Он привел нашу армию к победе на Рианнен Кат.
— Определенно привел, ты молодец. — Отлично повторяешь то, чему тебя учили в новициате. — Алкист, уже ночь, и ты наверняка устал. Но я хотел бы попросить тебя о последней услуге, если ты не против. Видишь эту книгу? Есть ли другие такие же, написанные той же рукой?
— Я не уверен, милорд. Кажется, могут быть, на следующей полке.
— Принеси их мне, будь добр. И можешь отправляться в постель.
— Я вернусь, как только смогу, милорд.
— О, спешить некуда. Можешь выспаться. Мне тут многое предстоит прочитать.
21
Северные ветра
В шуме и реве бури с севера ворвалась осень. Ветра полосовали Пенглас, трясли стекла в оконных рамах, выли в дымоходах Капитула. Гэр не летал всего три дня, но уже успел почувствовать себя замурованным заживо. Айша от этого ветра стала злобной, как медведь в клетке.
Он посмотрел на свои руки, сжимавшие чашку с чаем. Тонкий фарфор с островов, почти прозрачный, цвета морской пены, и куда более хрупкий, чем привычные глиняные кружки в столовой. Жаль было вторую чашку из этого набора, разлетевшуюся по полу осколками, — Айша швырнула ее в камин.
Айша раскинулась на диване, беспечно закинув ноги в сапогах на подлокотник, и, ковыряя белую обивку пяткой, покусывала заусеницу на руке. Погода уже не первый раз запирала их в доме. Но прежде они пользовались этим как возможностью побеседовать и поспорить, а теперь северные ветра действовали Айше на нервы. И это плохо отражалось на посуде.
— Не хочешь еще чаю? — рискнул предложить Гэр.
Айша поморщилась.
— Нет.
Ее настроение всегда портилось одновременно с погодой. Айша становилась раздражительной, как застоявшаяся лошадь, и Гэр не знал, как ее успокоить. В Доме Матери был крытый манеж, где можно было размять лошадей в непогоду, а потом вычесать и напоить их сладким суслом, от которого успокаивались даже самые норовистые кони. В случае с Айшей ведро с суслом вряд ли помогло бы.
Опустившись на колени у камина, Гэр налил себе еще чаю из гревшегося у огня чайника и снова сел на кушетку. Первый же глоток оказался слишком крепким и терпким, но чтобы добраться до маленького шкафа над столом, где Айша держала горшочек с медом, нужно было пройти мимо нее. После неоднократного шипения о том, что от него слишком много шума, а его сапожищи чересчур громко топают по деревянному полу, Гэр мысленно приготовился допивать горький до мурашек чай, уже не первый раз задумываясь о том, что мешает ему просто уйти и оставить Айшу наедине с ее дурным настроением.