— Сходит, — ответила мгновенно посерьёзневшая Сэра. — Ещё как сходит. И не только из-за этого. Вот в чём, боюсь, заключается основная проблема — твоя и твоего мира.
А вот это уже было интересно. Виктория машинально притянула к себе стул и уселась, откинувшись на высокую спинку.
— Поподробнее, пожалуйста. — Она и сама не заметила, как в голосе прорезались отлично отработанные за последний месяц повелительные интонации.
На губах Сэры (которая сама же её этим интонациям потихоньку и обучала) промелькнула мимолётная усмешка, сменившаяся обеспокоенностью. Разговор обещал быть не простым.
— Лееку... я хотела сказать, Олегу сейчас что-то около тысячи лет.
Виктория беззвучно присвистнула. Сур-рово. Нет, она, конечно, знала, что Посланник отнюдь не вчера родился, но чтоб так...
— Ну и какое это имеет ко всему отношение? У него переходный возраст? Или кризис середины жизни?
Сэра не обратила на сарказм ни малейшего внимания.
— Совершенно верно. Признаюсь честно, в такой плохой форме мне его ещё видеть не доводилось. Тысяча лет. Тысяча лет службы. Тысяча лет перемещений из мира в мир, изматывающей, тяжёлой работы. Нам, наверное, трудно представить... Он начал уставать. Не просто перегорать, как случается иногда со всеми, а по-настоящему, до самых костей уставать. Ему кажется, что он уже везде побывал. Всё видел. Что ему не может уже встретиться ничего нового.
— Он не прав.
— Верно. Когда он совсем уверился, что видел и пережил всё, то встретил меня.
— А ты, смотрю, не из скромных, — недружелюбно отметила Виктория.
— Нет. — Во взгляде Данаи Эсэры и впрямь не было ни капли ложной скромности. Но и вызова там тоже не было. Лишь осознание собственной силы... и её границ. — Если подсократить трогательную историю наших отношений, то можно сказать, что ко встрече со мной он готов не был.
— Ха!
— Я его на себе... гм, женила. Что было совсем не просто, учитывая... кое-какие политические аспекты. Мы прожили вместе почти столетие и попутно спасли мой мир. Это, как выяснилось, и было нашей основной ошибкой.
— Не поняла.
— Посланник нужен в мире лишь до тех пор, пока тому грозит непосредственная опасность. Пока мы сражались в бесконечной войне, всё было хорошо. Когда же наконец удалось отыскать способ покончить с набегами раз и навсегда, его отозвали.
— О! — На большее Виктории не хватило слов.
Сэра изобразила на лице грустное принятие неизбежного, но ничего покорного не было в сурово сжатых губах. Женщина всё ещё пылала яростью. Но голос её продолжал звучать ровно. Спокойно и отстранённо.
— Его вытащили в Академию, для короткого промывания мозгов... И я не думаю, чтобы он это хорошо воспринял. Я вообще не понимаю, как его в таком состоянии отпустили на следующее задание. — Она сделала отстраняющий жест рукой, точно отгораживаясь от всего, что произошло. — Когда стало ясно, что возмущаться бесполезно, Олег честно попытался настроиться на выполнение своего долга. Сюда, на Землю, он прибыл с намерением наступить на горло собственным желаниям и заняться делом. Но, похоже, недооценил трудности.
— Подожди, подожди минутку! Его что, отправили к нам сразу после того, как насильно уволокли от семьи?
Зеленоглазая одарила её пронзительным взглядом.
— Ты начинаешь понимать.
Самой Виктории казалось, что она уже ничего не понимает...
Смуглая женщина резко повернулась, сделала два шага по отражённой в зеркале комнате, затем два шага назад. Виктория с каким-то заворожённым ужасом подумала, каково это: быть запертой в узком пространстве зеркального отражения. Быть всего лишь бледной тенью, заключённой в чужом теле.
— Я не присутствовала при прибытии Леека сюда, в этот мир, но могу сказать точно: к планете Земля Посланник тоже готов не был. Однако меньше всего он был готов к такой Избранной, как ты.
Виктория напряжённо хмыкнула, наблюдая за мечущейся по своей клетке женщиной.
— Он честно пытался быть объективным. Когда не получилось, он решил не подавлять свой гнев, а направить его в дело. Использовать все возмущение, всю накопившуюся ярость для твоего воспитания.
— Вот оно как, — прошипела девушка сквозь сжатые зубы. Голубые глаза опасно сузились, не обещая ничего хорошего. Сэра резко обернулась.
— Я не утверждаю, что это этично. Или справедливо. Или честно по отношению к тебе. Пески и ветер, я ему всего лишь жена, а не адвокат! Но, надо признать, методика оказалась эффективной. Олег привёл тебя в чувство в рекордные сроки.
Виктория оскалилась, но здравый смысл подсказывал не лезть сейчас в эти дебри.
— Что ж! Пусть будет «эффективно».
Сэра улыбнулась — мягко и понимающе.
— Ну-уу, дорогая, не надо так желчно. Посмотри на всё с другой стороны. Я ведь была вместе с тобой во время всего этого издевательства. Представляешь, какое лицо будет у нашего Посланника, когда он узнает? Думаю, сообща мы найдём подходящие слова, чтобы прокомментировать подобные воспитательные методы.
Виктория почувствовала, как губы расползаются в широкой усмешке. Ради такого случая она была готова сотрудничать даже с неожиданно появившейся соперницей!
Сэра, немного разрядив обстановку, продолжила более серьёзно:
— Но у нас ещё остаётся проблема. Чтобы высказать всё это в лицо наглецу, надо сначала найти его.
— То есть...
— То есть Олег позволил своему праведному гневу разгореться слишком ярко. И, похоже, что-то пошло не совсем так, как он планировал. Теперь нам придётся не только самим разбираться с захватчиками, но и как-то вытаскивать его назад.
Виктория мгновение помолчала.
— Чтобы ты смогла получить назад мужа?
Зеленоглазая посмотрела на свою юную коллегу очень понимающе и очень по-взрослому.
— Девочка моя, ты так до сих пор и не поняла, в какой беде очутилась. Если бы ваш трюк с изменением полярности ментала стопроцентно гарантировал безопасность планеты, Леека бы отсюда уже отозвали. А он... он всё ещё часть твоей истории. Я чувствую это. И значит, всё ещё нужен тебе. Очень.
Юная Избранная тихо вздохнула и уставилась на свои руки. Не то чтобы она была удивлена... но час назад жизнь казалась гораздо проще. Всего лишь разумные киты. Подумаешь!
Оставалось ещё множество вопросов, которые требовалось прояснить.
— Похоже, у меня в этом деле будет больше помощников, чем намечалось по плану... Тебя ведь здесь, по идее, быть не должно. Так?
Данаи Эсэра, сразу оставив образ мудрой старшей сестры, хищно оскалилась. Тон, которым были произнесены следующие слова, мог бы заставить Наталью удавиться от зависти... или устроить на планете очередной ледниковый период.
— Мне, признаюсь, в последнее время немного надоело слово «должно».
— А-аа... Тогда понятно.
— Я должна была сидеть на Данаи и лить слёзы по покинувшему меня супругу.
— А!
— Я же вместо этого отреклась от трона в пользу младшего сына...
— У вас что, ещё и дети есть?
— У нас ещё и пара внуков имеется. Я оставила им государство, а сама решила вплотную заняться вопросом перемещения по мирам. О теоретической возможности таких путешествий наши мудрецы всегда знали, но вот практика... Потребовались длительные раскопки в библиотеке, прежде чем удалось найти что-то похожее на решение. И, увы, не лишённое своих минусов. Боюсь, моё тело сейчас покоится в изумрудной гробнице, а сказители уже распевают по всей пустыне об «умершей от горя» махараджани. — Сэра фыркнула, затем в глазах её появилось потрясённое, почти затравленное выражение. — Путешествовать между мирами... оказалось не так просто. Без тела, без какой-либо физической опоры или ориентира. Пустота и тишина. А ещё — холод. Он проникает всё глубже, проникает в воспоминания, в мысли, в чувства. Пронизывает всё глубже и глубже, пока ты сама не начинаешь растворяться в этом ледяном безмолвии...
Она застыла, глядя слепыми глазами на что-то невидимое. От пустого взгляда, от далёкого выражения лица и судорожно обхвативших плечи рук Викторию саму пробрал холод. Девушка вдруг впервые заметила, что руки гостьи по локти покрыты страшными, глубокими шрамами...