На аэродром добрался быстро. Рассвело, тишина, никаких Антеев на стоянке. "Странно", — подумал офицер и двинулся к караульному помещению.
— Стой, кто идет? — Окрикнул часовой.
— Подполковник Брунов, позови начальника караула.
Часовой достал свисток, засвистел. "Как в кино", — усмехнулся про себя подполковник.
— Прапорщик Иваненко, — представился вышедший из караулки.
— Подполковник Брунов, ответственный по управлению ФСБ области. — Он протянул удостоверение.
— Извините, товарищ подполковник, приказано ни с кем не общаться, прибывших задерживать. Прошу сдать оружие.
— Кем приказано, товарищ прапорщик?
— Не положено отвечать, сдайте оружие подполковник.
— Дурдом какой-то… Кем приказано?
— Не положено. Часовой, — крикнул прапорщик.
Солдат передернул затвор автомата, посылая патрон в патронник.
— Подожди, прапорщик, не кипятись, нет у меня оружия. Я ответственный по управлению, а это значит, что приказать мне может только один человек — начальник управления генерал-лейтенант Суманеев. Всем остальным приказываю я. Это понятно, прапорщик?
— Так ваш особист и приказал, полковник Луговой. Вот пусть сам он и разбирается. А пока извините, товарищ подполковник, до выяснения прошу пройти в караулку.
Солдат подтолкнул его стволом автомата, Брунов чертыхнулся, но пошел — не драку же устраивать с караулом, так и застрелить запросто могут.
— Ты вот что, Иваненко, сделай. У тебя ротный прямой начальник, вот ему и доложи немедленно. А Луговому не звони, это приказ. Путаешься в начальниках — у тебя есть один непосредственный — командир роты. По его приказу и будешь действовать в дальнейшем. Это хоть понятно, прапорщик Иваненко?
Брунов злился, старался не показывать вида, но это не особо у него получалось. Наберут тупоголовых — вот и поработай с ними. А время, время уходит. Выяснить то пару вопросов, а этот, сволочь безграмотная, уперся — не положено.
Злился и Иваненко. Понаедут тут всякие — кто их разберет, кто старше, ответственный подполковник или начальник особого отдела, полковник? В армии проще, тут ему все понятно. "Никому звонить не буду, пока сигарету не выкурю", — твердо решил он всем назло.
— Прапорщик Иваненко, — наконец дозвонился он до ротного. — Я вот че звоню…
— Иваненко, семь утра, ты что до восьми подождать не мог? — Перебил его ротный.
— Так в карауле я, товарищ старший лейтенант.
— В каком карауле, сегодня же Травкин в наряде?
— Так… Луговой поменял, вроде бы чего-то съел Травкин, отравился, в санчасть его увезли.
— Иваненко, у тебя кто командир — я или Луговой, как ты мог без приказа в караул заступить, охренел что ли совсем?
— Так Луговой сказал, что вы приказали.
— Сказал, сказал… У самого-то башка должна быть. Ладно, приду — разберусь.
— Товарищ старший лейтенант, я че звоню-то.
— Ну, что тебе, Иваненко, еще, сказал же — приду, разберусь.
— Так я тут подполковника одного задержал, а он шумит, права качает.
— Кто такой?
— Говорит, что подполковник Брунов, ответственный по управлению ФСБ.
— Хорошо, пусть у тебя до моего приезда побудет. Нет документов — нет разговора, правильно, что задержал. Все, Иваненко, не задерживай, не звони больше.
— Товарищ старший лейтенант…
— Ну что, Иваненко, что еще?
— Так у него документы в порядке.
— Почему задержал тогда?
— Так Луговой приказал всех задерживать.
Прапорщик слышал, как матерится в трубку ротный.
— Иваненко, свалился ты на мою голову, ответственный по управлению во время дежурства выше солнца, тем более Лугового. Отпусти немедленно и извинись, моли Бога, чтобы погоны он тебе не оторвал. А лучше бы оторвал, — уже добавил про себя последнее ротный.
Иваненко положил трубку, повернулся к Брунову.
— Извините товарищ подполковник, ошибка вышла.
— Про ошибку потом, докладывай, как ночь прошла?
— Так мы всем нарядом недавно заступили, минут за десять до вашего приезда.
— А старый наряд где?
— Луговой сказал, что съели что-то, отравились, в санчасть их всех увезли.
— Ты сам лично их видел?
— Нет, товарищ подполковник, не видел. Луговой позвонил, я своих бойцов поднял Он попросил не афишировать, всякое бывает, зачем поваров под монастырь подводить, если ничего серьезного нет. Промоют кишки ребятам — часа через два назад вернуться.
— А самолет, большой самолет, Антей, стоял здесь?
— Вчера грузился, завтра, вернее уже сегодня в одиннадцать улететь должен был.
— И где он, до одиннадцати еще четыре часа?
— Нету, улетел, значит, раньше. Я когда заступил в караул, видел, как он взлетал.
— А еще что ты видел, кто, кроме Лугового, в караулке или рядом находился?
— Никого не было, товарищ подполковник, один Луговой был. Правда машина, видел, как отошла.
— Что за машина?
— Не знаю, только уходящие габаритные огни заметил, темно было. Но по звуку вроде бы ГАЗ-66 был. Луговой сказал, что как раз бойцы в санчасть поехали.
— Эх, Иваненко, Иваненко, наворотил ты дров… Соедини меня срочно с ротным.
— Ругаться будет старший лейтенант…
— Ничего, ты соедини, разговаривать я сам буду.
Прапорщик пожал плечами, неохотно подошел к телефону, набрал номер.
— Как ротного зовут?
— Степанов Андрей Васильевич, старший лейтенант.
Голос в трубке ответил.
— Андрей Васильевич? Это подполковник Брунов, ответственный по управлению ФСБ. Слушай меня внимательно, Андрей Васильевич, надо немедленно, мгновенно поднять роту, оцепить весь периметр аэродрома, чтобы никто не вошел и не вышел. Все пропуска на вход-выход отменяются независимо от должностей и званий. Особо это касается полковника Лугового. Это приказ, старший лейтенант. Поднимайте роту, тихо поднимайте, никому не докладывая, ставьте бойцам задачу и ко мне сюда, в караулку.
— Но что случилось, товарищ подполковник, вы же сами понимаете, что приказ по телефону неустановленным лицом…
— Понимаю, старлей, понимаю. Нет времени на разговоры и объяснения. У тебя личный состав всего караула пропал с боевого поста, это не шутки. Поднимай роту, ставь задачу и ко мне.
— Извините, товарищ подполковник, караул в санчасти…
— В жопу ты себе эту санчасть засунь, в жопу. — Сорвался на крик Брунов. — Мертвы все. Приказываю поднять роту, оцепить аэродром, самому прибыть ко мне. Понятно?
— Есть товарищ…
Брунов бросил трубку, не дослушав. "Все у нас через жопу — так никто ничего не понимает", — ругался подполковник.
Он понимал, что блефует и нет уверенности в смерти солдат, одни предположения. Но в данной ситуации лучше перебдеть.
— Иваненко, — окликнул он прапорщика.
— Слушаю, товарищ подполковник.
— Сколько времени до санчасти добираться?
— На машине минут пятнадцать, товарищ подполковник, пешком часа три, чуть меньше.
— Слушай боевой приказ, прапорщик, берешь мою машину и дуй в санчасть. Разузнай там о ребятах, перед местными особистами не светись, не показывайся. Мне нужно знать одно — живы они или нет. Сразу же мне на сотовый позвонишь, вот номер. — Брунов записал на листочке и протянул его прапорщику. — Хоть умри, но узнай и отзвонись. Понятно?
— Так точно, понятно товарищ подполковник.
— Выполняй.
— Есть выполнять.
Иваненко выскочил из караулки.
Очень важен был доклад прапорщика о солдатах, очень важен. Брунов пока еще о случившемся никому не докладывал, ждал результата. Пятнадцать минут он подождать мог, прикидывал пока план действий. Время не тянулось, оно элементарно стояло. Если солдаты мертвы — надо возвращать самолет назад, на это полномочий у него не было.