Истекли, наконец-то, пятнадцать минут, звонка не было. Прошло еще десять минут. Брунов волновался, ходил туда-сюда по караулке.
— Товарищ подполковник, — обратился к нему один из солдат. — Вы позвоните прапорщику, я его номер знаю.
— Говори. — Брунов набрал номер. — Иваненко?
— Че надо кому?
— Это Брунов, что с солдатами?
— А, товарищ подполковник, все отравились, мертвые все.
— Сколько?
— Все, товарищ подполковник, одиннадцать солдат и прапорщик Травкин. Доктор сказал, что сильное пищевое отравление, съели чего-то, выяснять будут. Сейчас их в машину грузят, на вскрытие повезут.
— Почему сразу не доложили?
— Так подумал, что погрузят, отъедут и я отзвонюсь.
"Идиот", — проскрежетал зубами Брунов, спросил в трубку:
— Луговой там?
— Здесь, товарищ подполковник, но меня он не видел.
— Это хорошо, Иваненко. Слушай меня внимательно. Солдаты не отравились, их убили. Твоя задача — незаметно проколоть автомобилю все шины и исчезнуть. Их не на вскрытие повезут, а закапают где-нибудь, чтобы не нашли. Проколоть все шины и исчезнуть. На машину и сюда, приказ ясен?
— Ясно, товарищ подполковник, сделаем. Колоть не строить.
Брунов не мог дальше говорить — внутри у него все кипело. Как этот замороженный дебил в армии служит?
Скрип тормозов — подъехала машина.
— Командир роты старший лейтенант Степанов, — представился вышедший офицер.
— Подполковник Брунов. Оцепление выставил?
— Так точно, выставил. Поясните подробнее — что случилось?
— Все твои одиннадцать солдат, Степанов, и прапорщик Травкин убиты. Весь караул до единого. Луговой их увез отсюда в санчасть, пытается выдать убийство за пищевое отравление, вывезти и уничтожить трупы. Я отправил туда прапорщика Иваненко, он подтвердил по телефону факт смерти и что Луговой пытается увезти мертвых. Приказал ему проколоть все шины на труповозке и вернуться сюда. Твоя задача, Степанов — не дать никому зайти-выйти с аэродрома, блокировать трупы в санчасти и задержать Лугового. Справишься или помощь потребуется?
— Справлюсь, товарищ подполковник, Лугового лично на портянки порву.
— Нет, старлей, его надо тихонько, без шума задержать и ко мне сюда привезти. Бери солдат и дуй, караул у мертвых поставишь, потом наши их заберут, выяснят, что за яд применили. А я с начальством свяжусь, много народа понаедет скоро. И еще, Лугового аккуратно бери, яд у него, живых солдат не потрави. Яд может быть контактного действия — пожал руку и все. Лучше его вырубить неожиданно, обязательно наручники одеть сзади, на воротник внимание обрати, туда часто яд вшивают. Сам его не обыскивай, здесь особый спец нужен. Давай, старлей, удачи тебе.
Брунов остался с одним солдатом в караулке, присел на табурет, закурил. Пора наступила и начальству доложить. Он достал сотовый. Внезапно вернулся Степанов.
— Товарищ подполковник, сколько солдат вы сказали в санчасти?
— Одиннадцать и прапорщик Травкин.
— В карауле двенадцать было, значит одного солдата нет.
— Да-а, дела. — Брунов задумался. — Здесь солдата с того караула тоже нет, Луговой с ним на контакт не пойдет, не тот уровень. И автоматы все, — рассуждал подполковник. — Полагаю здесь возможны два варианта — Иваненко обсчитался в санчасти или он в улетевшем Антее.
— Почему в Антее?
— Не знаю. Что гадать — отзвонишься из санчасти. Езжай уже — время идет.
Брунов вздохнул и набрал номер своего начальника.
XXVIII глава
Фролов с Суманеевым сидели в приемной.
— Скажи, Иван Сергеевич, зачем я директору понадобился. Знаю — ты сам напросился.
Фролов чувствовал себя увереннее, свободнее как бы, все-таки выходец из этих стен.
— Я когда звонил директору, просил о встрече, он быстро согласился. Сказал, что как раз хотел тебя пригласить. Значит темы разные, но вместе обсудим, если на одно время вызвали. Извини, Петр Степанович, больше ничего не подскажу, сам не знаю.
Обычно директор не держал долго сотрудников в приемной, не имел такой привычки и считал подобное недопустимым. "Работать надо, а не в приемных околачиваться", говорил иногда сам.
Вскоре их пригласили. После стандартных приветствий заговорил Бортовой.
— Давай, Иван Сергеевич, с тебя начнем. Петру Степановичу тоже интересно послушать, может, посоветует что-то дельное в процессе. Начни с того, как работается с Посланником, с личных ощущений — мы же его так мало знаем.
"Сегодня директор не экономит на нас время, серьезно относится к проблеме", — подумал Фролов.
— Работается с ним хорошо, — начал Фролов, — обычный человек, внешне не выделяющийся, не амбициозный, не кичится своим положением. Цепкий, хваткий ум, я бы подчеркнул — с необычно развитой логикой. Иногда задаешь себе вопрос — мысли он что ли читать умеет? Способен принимать правильные, не стандартные решения. Как, например, с Загурским, он попросил его выпороть.
— Не понял — что сделать? — Удивился директор.
Фролов заволновался.
— Вы знаете, Александр Васильевич, Загурский, конечно, голова. Но с подчиненными груб, амбициозен, не корректен, ни во что их не ставит. Он так и к Посланнику отнёсся, определив место шестерки и слушать даже ничего не хотел. Посланник ему говорит, а он просто не слушает. Как же это снизойти, чтобы кого-то неизвестного слушать. Потом извинился, естественно, когда все понял.
— И как понял?
— Так выполнили мы просьбу — выпороли.
— Это как?
— Сняли штаны и ремешком солдатским по попке.
Бортовой откровенно расхохотался.
— И что?
— Пришлось выслушать, а извинился уже самостоятельно. Сказал, что и отношение к подчиненным изменит, просил не рассказывать никому.
— Так ты уж, Иван Сергеевич, не рассказывай больше никому, — сквозь смех попросил директор. — Да-а, такого я еще не слышал, чтобы генерального конструктора ремешком учили. Вот, оказывается, жизнь-то, какая бывает. Хорошо, давай предложения по существу.
Фролов собрался с мыслями.
— По существу два предложения, товарищ генерал-полковник. Первое — вернуть войсковую часть связистов на место прежней дислокации. Второе — место жительства Посланнику сменить, построить коттедж в другом месте. Есть в пригороде элитные поселки, там сами бизнесмены охрану держат, посторонних на территорию не пускают. Аргументы следующие.
— Подожди. Что ты, Петр Степанович, по этому поводу думаешь?
— Думаю, что предложение дельное. Со связистами понятно — еще одна капля на нашу игру с ЦРУ. Они успокоятся на первое время, но, как только появится информация о самолетах и подлодках Посланника, а она появится, они просто взбесятся в поиске. А на прежнем месте ничего нет, с нуля все начинать надо. Только я бы не строил коттедж в элитном поселке, подобраться там легче к Посланнику. Лучше отдельный домик на краюшке какого-нибудь лесочка. Образно говоря — в степи всегда виднее, чем в тайге.
— Хорошо, согласен. Иван Сергеевич, ты свободен. А с Суманеевым мы еще некоторые региональные вопросы обсудим. Домой, Иван Сергеевич, не придется заехать, у вас опять ЧП. На аэродроме уже Синицын ждет, там тебе все расскажет. А Суманеев тебя догонит, не переживай.
XXIX глава
— Послушай, Коленька, а почему мы с тобой в лесу никогда не гуляли? Какой воздух, сосны — просто прелесть, как хорошо! И никого нет, мы с тобой вдвоем.
Ирина опередила его на полшага и повернулась, заглядывая в глаза.
— Да, родная, вдвоем чудесно. Мне тоже надоели чужие люди. — Он притянул ее к себе, прижал, ощущая запах родных волос. — Хочется выйти во двор и никого. Заведем собачку, она тоже будет членом семьи. Ты какую породу хочешь?
— Не знаю, только не этих мордатых и злобных.
— А давай заведем двух. Кеесхонда, например, и Мясоеда.
— Ой, я таких и названий не слышала. Зачем нам что-то импортное?