Синицын вздохнул.
— Иван Сергеевич, хоть в дружбу, хоть в службу — не могу сейчас. Вымотался весь и ты знаешь, чем я сейчас занят, не до Посланника в этот раз.
— А он и хотел с тобой на эту тему поговорить.
— Ну, знаешь, Иван Сергеевич, кто же разрешит с ним такой информацией делиться? Сам-то понимаешь, о чем просишь?
— Понимаю — поэтому и прошу.
Суманеев замахал рукой, прося телефон.
— Добрый вечер, Иван Сергеевич, это Суманеев. Я все понимаю, но у каждого своя работа. У Посланника своя, у нас своя. Так что не проси.
— А он сам хочет вам пару слов сказать.
— Давай, в этом отказать не могу.
— Петр Степанович, добрый вечер. Я понимаю, что вы не согласитесь, но я бы мог вас убедить. Но в таком случае вы не решитесь. Так что просьба будет одна — минут пять из кабинета не уходите.
Посланник отключил связь разговора. Суманеев задумался, спросил, как бы ни к кому не обращаясь:
— Что он задумал? У него оборонка, у нас шпионаж с хищением. Как эти два момента связаны?
Синицын пожал плечами, он тоже не знал.
Раздался звонок телефона прямой связи с директором.
— Сейчас и выясним, — Суманеев снял трубку. — Слушаю вас, товарищ генерал-полковник, Суманеев.
— Ты прямо сейчас езжай к Посланнику, расскажи ему все, план действий с ним скорректируй. Самолет закажи и вместе с ним сразу ко мне. Выполняй, — директор повесил трубку, не спрашивая и не объясняя ничего.
— Все слышал? — Спросил Суманеев Синицына, — тогда поехали. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, шпионаж и оборонка.
Михайлов встречал гостей.
— Вы извините, господа, но, если уж я прошу, значит не просто так. Вы, Петр Степанович, расскажите все по порядку, а Олег Игоревич пусть поест, не кушал наверняка ничего. Какие-то детали упустите — он дополнит.
На столе уже стоял один прибор с едой. Суманеев с Синицыным уже ничему не удивлялись и не возражали.
— Все началось с телефонного звонка дежурному ФСБ, — начал Суманеев. — Неизвестный сообщил, что на аэродроме авиазавода произошло нападение на караул и возможна попытка вывоза истребителей за границу на самолете Антей. Ответственный по управлению подполковник Брунов серьезно отнесся к анонимному звонку и выехал на аэродром. На месте он выяснил, что действительно Антей планово загружался запчастями для истребителей и должен был вылететь в одиннадцать утра в Индию. Но Антея на аэродроме не оказалось, он улетел на четыре часа раньше графика, а весь караул исчез. Одиннадцать солдат и прапорщик найдены им в санчасти убитыми. Один солдат остался жив, его без сознания закинули в самолет. Установлено, что произошло нападение на караул, солдата оглушили сзади, забросили в самолет, как я уже говорил. Что хотел преступник или преступники неизвестно. Когда по времени в шесть утра начкар стал проводить смену караула — это и выяснилось. Он немедленно сообщил начальнику особого отдела полковнику Луговому. Тот сразу прибыл на место, поздоровался с каждым за руку и они все скончались. В его перчатке обнаружен сильнодействующий яд, яд проникал через кожу и вызывал смерть через пару минут. Так он смог поздороваться со всеми. Для Лугового нападение на караул было неожиданностью. Он убивает весь личный состав караула, вызывает новый, а самолет немедленно отправляет в рейс со своим помощником капитаном Муравьевым. Новому караулу Луговой объясняет, что у ребят легкое пищевое отравление, надо промыть желудок в санчасти и они скоро вернуться. В санчасти констатируют смерть именно от пищевого отравления и отправляют солдат на вскрытие. По дороге солдаты должны были исчезнуть навсегда. Но, благодаря грамотным действиям подполковника Брунова, солдаты остаются в санчасти, а Лугового задерживают. Яд при нем обнаружен. Улетевший самолет вернули, Муравьев так же задержан, при нем тоже обнаружен идентичный яд. Обнаружили в самолете и солдата из караула, видимо по ошибке забытого Луговым, иначе бы и он в живых не остался. И самое главное — все документы на груз находились у капитана Муравьева. По документам — это запчасти к истребителям. А на самом деле там был в полном комплекте истребитель СУ-3 °CМ. Фюзеляж, крылья, приборы и т. д. Их собирают по контракту с нашей оборонкой. И этот истребитель ни как не должен был попасть в Индию. Он предназначался для наших авиаполков. Вот вся информация на сегодняшний день.
Синицын уже покушал, выпил кофе и разомлел немного, хотелось спать.
— Хочу заметить, полковник, что я буду встречаться с генеральным конструктором истребителей. Подписан контракт между Министерством обороны и Авиакорпорацией в марте 2012 г. на поставку в войска 30 многоцелевых истребителей Су-3 °CМ в период до 2015 г. Мы должны обсудить с конструктором усовершенствование машин, чтобы в войска поступали уже неуязвимые летательные аппараты. Что планируете предпринять в ближайшие день-два, Олег Игоревич?
— На аэродроме мы практически закончили отрабатывать оперативно-следственные вопросы. Мелочи, конечно, останутся. Там банальный тактический транспортный плацдарм для хищения. Антей мы на гражданском аэродроме посадили, о его возврате пока никто не знает. Сейчас главное — выяснить, каким образом истребитель оказался неучтенкой. Провести ревизию на заводе, установить круг ответственных лиц. Работать плотно и напористо именно на заводе.
Михайлов нахмурился, закурил сигарету. Суманеев с Синицыным занервничали, чем опять недоволен Посланник. В свете последнего звонка директора им это может боком выйти. Сон и вялость мгновенно улетучились, полковник сконцентрировался.
— Какой круг наметили для себя, полковник, кого отрабатывать станете?
— Прежде всего, Шеф, ответственных лиц, связанных с учетом и распределением материалов, оборудования, приборов. Лиц, связанных с загранконтрактами, поставкой оборудования за рубеж.
— Конкретнее, полковник, конкретнее. Кто, считаете, наверху стоит?
Синицын взмок, провел пальцами по воротнику, но расслабить галстук не решился
— Начальник цеха, возможно директор завода, Луговой, понятно, в помощниках ходил.
— А вы что думаете, Петр Степанович?
— Полагаю, что Олег Игоревич прав.
Михайлов нахмурился, раздумывая, закурил новую сигарету, побарабанил пальцами по столу.
— Раньше, господа, структура такая была, — начал говорить Михайлов. — ОБХСС называлась. Так вот, они и то лучше соображали. А вы рассуждаете, как полицейские БЭПники. С их точки зрения вы все правильно сформулировали. Может вас, господа, в полицию перевести? Так я это одним звонком решу и для обоих сразу. Приехать прошу — они ерепенятся. Полковник — я все-таки генерал, не забывайтесь.
Синицын подскочил, выпрямился в стойку.
— Так точно, товарищ генерал, извините.
— Садись, не отчитывать тебя пригласил, но внушение вижу необходимо. Кто в Индии самолет пытался приобрести, что за группировка, клан или что там еще? И вы считаете, что они с начальником цеха выйдут на переговоры? Или с местным директором завода? Да он такой же маленький человечек, как и цеховик, только денег отхватил бы чуток побольше. А вот руководитель авиакорпорации мог выйти с такими вопросами за рубеж. Или на него могли выйти. Кто-то, возможно, и выше вопрос этот курирует. Но, эти лица вам не по зубам, полковник. Возможно и директору, которого вынудят закрыть глаза на некоторые вещи. Не способствовать, нет, а проявить бездействие. И окажется по-вашему — сядут начальник цеха с местным директором да начальником особого отдела, а вся верхушка на свободе останется. Все гниды махровые пировать и жировать будут, вы какую-нибудь медальку получите. Это что — государственный подход к делу? Я бы не медальку вам дал, а наказал по самое нехочу. Бездействие — тоже один из видов преступного деяния. Так что план вашей работы, полковник, не корректировать — заново создавать надо
Михайлов закончил монолог, вышел из кабинета попросить Ирину принести им чай, вернулся.
— Слушаюсь, товарищ генерал, план работы заново сделаю с учетом ваших замечаний.
Михайлов усмехнулся.
— Олег Игоревич, ты меня раньше Шефом звал — вот и зови так, не надо этих генеральских примочек. А план, будь добр, сделай. А мы с Суманеевым сейчас на аэродром и в Москву.