— Не читай мораль, полковник, спрашивай.
— Разумнов хозяин корпорации или там другое лицо?
— По документам он собственник, проверял. А кто на самом деле — не знаю, сам понимаешь.
— Покупатели, что известно о них?
— О них? Мне ничего неизвестно, с ними только Разумнов общался, Головянко тоже ничего не знал.
— Какой расклад вознаграждения?
— За истребитель в самолет должны были загрузить всю сумму, сорок миллионов. Двумя упаковками. В одной два миллиона, в другой тридцать восемь. Два нам — семьсот мне, один Головянко и по сотке остальным. Другую упаковку Муравьев должен сбросить с самолета в квадрате 25–41. Там равнина, легче найти посылку, ее сбросят с парашютом. Разумнов или его люди, будут ждать подарок, сейчас уже через два дня. Через два дня Антей должен вернуться.
— Хорошо, напишите все подробно.
Синицын вернулся в кабинет. Оперативно — следственная работа продвигалась успешно. Преступников можно и нужно брать через два дня, как раз учет закончится, Разумнова только с поличным. А если не он сам появится, людей отправит за посылкой?
Полковник налил себе кофе, добавил немного молока, расслабился в кресле. Луговой вызывал не только отвращение, а желание раздавить его, размазать по полу, по стене, как таракана, не в обиду им сказано. Как же так можно жить, уничтожая других не задумываясь. Наверное Луговой задумывался, но задумывался лишь о том, чтобы не поймали, не раскрыли, не обнаружили.
Он созванивался с Москвой по поводу Разумнова — ничего интересного. Наблюдение, прослушка желаемого результата не давали. Но Синицын был уверен — его все равно возьмет и вину докажет. Но как быть с теми, кто стоит за ним, если такой или таковые имеются? Слишком мелок Разумнов для сорока миллионов долларов, для ведения таких переговоров с зарубежными покупателями. А кто покупатели, государство? Исключено, оно все официально могло сделать без проблем. Значит определенные оппозиционные круги, структуры власти. Зачем? Захват власти, как средство террора с политической подоплекой? Возможно, вполне возможно и скорее второе. Да, истребитель в руках террористов — это нечто.
Синицын допил кофе, выкурил сигарету. Посланник, наверное, уже вернулся, надо побывать у него, что-нибудь подскажет, наверняка подскажет.
Михайлов отдыхал дома, с женой. Ирина взяла отгул на работе, чтобы побыть с мужем, последнее время он часто ездил в командировки и времени на личную жизнь почти не оставалось.
Когда прибыл Синицын, Ирина укоризненно посмотрела на мужа, вздохнула и понимающе удалилась. Полковник рассказал последние события.
— Да, я тоже считаю, что за Разумновым стоит фигура и фигура не маленькая, ее просто так не возьмешь, не свалишь. — Согласился с полковником Михайлов. — Как вы относитесь к несанкционированным методам расследования, Олег Игоревич?
Синицын понимал, что имеет в виду Посланник, но был не настолько близок с ним, чтобы отвечать прямо.
— Несанкционированно и отношусь, — размыто ответил он.
Михайлов улыбнулся, поняв причину конкретного и в то же время очень расплывчатого ответа.
— Олег Игоревич, давайте говорить, как друзья. Методы провокаций… ваше мнение о такой форме работы?
— Если как друзья, — улыбнулся Синицын, — то здесь необходимо говорить о конкретике. Мы же часто в своей работе применяем такие методы, хотя и не называем их провокацией. Например, подсовываем куклу, киллера подменяем оперативником.
Михайлов понял ответ.
— Хорошо. Нам надо в эти два дня выйти на искомую фигуру. Именно в эти два дня, до задержания Разумного. После сделать ничего не удастся. Необходимо создать ситуацию, чтобы Разумнов пошел, побежал к нему за советом, за помощью. Фигура, давайте этим псевдонимом его и назовем, уже ждет деньги и вряд ли захочет лишний раз разговаривать, встречаться, светиться. А мы должны вынудить их к общению.
— Но каким образом? Не лезут в голову дельные мысли, — развел руками Синицын
— Есть одна идейка, — улыбнулся Михайлов.
XXXIII глава
Наступили по-настоящему летние вечера, когда еще нет изнуряющей жары, и уже не веет продирающей до озноба прохладой. Комфортное время для отдыха, чаепитий, разговоров на свежем воздухе.
Разумнов не так давно сумел прикупить этот участок земли и построил коттедж. Теперь можно прогуляться перед сном по совсем небольшому, но собственному сосновому бору, принять гостей без посторонних глаз. Скоро приедут погостить дочь с мужем и любимцем внуком. Для них отдельный домик имеется чуть меньших размеров. Небольшой домик для прислуги — он поселил туда семейную пару. Женщина занималась уборкой в доме, ее муж следил за территорией, садовничал и выполнял мелкие мужские работы, которые всегда находились.
Конечно, Разумнов потратился сильно, наличных денег и сбережений практически не осталось. И он иногда даже шутил с женой по этому поводу, называя себя нищим, не имеющим за душой ни гроша.
Стемнело, супруга ушла в дом, а он еще хотел посидеть немного в беседке, насладиться свежим воздухом и мыслями за бокалом коньяка. Скоро появится и нал, немалая сумма, тогда он окрепнет и всякие середнячки перестанут его клевать. Самое удобное положение — когда элита еще не смотрит, не берет в расчет, а большинство уже не дотягивается Он отпил глоток коньяка, прикрыл веки — прекрасное состояние души. Посидел так минутку-две, не открывая глаз. Хорошо! Но пора идти, жена, наверное, заждалась уже. Открыл глаза и вздрогнул — напротив сидел незнакомый мужчина.
— Вы кто, как сюда попали? — Разумнов ничего не понимал.
— Я пришел поговорить и скоро уйду, не причинив вам вреда, если, конечно, будете вести себя прилично. — Низкий голос мужчины звучал властно.
— Уходите немедленно, я вызываю охрану.
Разумнов сунул руку в карман и успел нажать тревожную кнопку.
— Я не повторяю два раза, у меня деловое предложение.
— Уходите, — Разумнов попытался встать, но его сзади резко толкнули по плечам, вжимая в плетеное кресло.
— Вы, Александр Викторович, должны скоро получить некую сумму денег. Часть, причитающуюся вам, оставьте, а тридцать отдадите мне. При этом вы лично ничего не теряете, но приобретаете более мощного покровителя. Вашу долю я оставляю, нам же работать еще вместе, не правда ли?
— Бред какой-то, уходите немедленно, — заволновался Разумнов.
Послышался шум подъехавших машин, Разумнов приободрился.
— Вы не разумно себя ведете, господин Разумнов. Зря вы вызвали ОМОН или вневедомку — не знаю, кто там приехал. Но продолжим разговор, за полицейских не переживайте, их встретят. Так что вы мне ответите?
Разумнов прекрасно слышал звуки борьбы — удары, стоны, падение тел… И все стихло.
— Так что ты мне ответишь, Саша? — Мужчина пододвинулся ближе, смотря прямо в глаза. — Ситуация, правда, изменилась — я же просил вести себя прилично. Это тебе обойдется в трешку. Теперь тебе пять, а мне тридцать три.
Разумнов не понимал, ничего не понимал. Как могли узнать про деньги, где полиция?
— Хорошо, я приду за ответом завтра, послезавтра ты полетишь за деньгами. И не шути, если жить хочешь. — Мужчина встал. — Помощь полицейским своим окажи, а то подохнет еще кто ненароком.
Разумнов огляделся, неизвестный растворился в темноте, за спиной никого не было. "Что же полицейские то там делают, почему не идут"? Он раздраженно пошел к воротам, открыл и только теперь по-настоящему испугался. Два экипажа полицейского спецназа валялись на земле. Кто-то не двигался, кто-то шевелился немного и стонал от боли. Автоматы, сваленные в кучку, лежали немного в стороне.
Постепенно бойцы приходили в себя. Кто-то сам сел в машину, кого-то увели, забрали автоматы, уехали молча, не сказав ни слова. Разумнов опустился на корточки, обхватил голову руками, посидел так несколько минут и ушел в беседку. Налил бокал коньяка, выпил залпом.
"Он знает все… кто меня защитит… полицейские… дерьмо… что делать"? Мысли наплывали одна за другой.
— Саша, — раздался призывный голос жены из дома, — иди, спать пора.
"Дура, — буркнул он невнятно. — Ты еще будешь сейчас на мозги капать. Успокоиться, надо успокоиться", — бормотал он. Налил снова коньяк, выпил. Достал сотовый, набрал номер.