XXXVIII глава
Бортовой внимательно изучил видеозапись в интернете. "И чего его это на любовь к России растащило? — стал рассуждать он. — Таился, скрывался, обирал Россию и на тебе — воспылал любовью перед смертью, все деньги вернул и недвижимость завещал. Нет, Сосновский не из тех фруктов, кто просто так что-то делает. Что-то или кто-то его заставил. И этот кто-то сделал предложение, от которого он не смог отказаться. Перевел все деньги в Россию, заявил публично, что виноват и застрелился. Англичане сейчас в ярости, особенно на его секретаря, который и выложил все в интернет. Что теперь руками махать — деньги-то все равно в России".
Долго думал Бортовой, так сопоставлял и этак. Много лиц и фамилий перебрал, много врагов перешерстил и недругов. Естественно, доказательств нет, а мысль осталась всего одна. И вовсе не из врагов. Он набрал номер телефона.
— Добрый день, Николай Петрович, вернее у вас уже вечер. Как самочувствие, успехи?
— И вам доброго здоровьица, Александр Васильевич. Самочувствие хорошее, а успехи по плану, как при социализме — с перевыполнением.
Они рассмеялись оба.
— Нужда какая, — продолжил Михайлов, — или необходимость? Вы же не просто так звоните, — перешел он ближе к делу, отбрасывая ненужные никому комплименты и стандартные заготовки предисловий.
— Ну, что вы сегодня такой колючий, Николай Петрович? — ласково заговорил Бортовой. — Я же просто позвонил поинтересоваться: как погода в Лондоне?
— Я не метеоуслуги. Есть конкретные вопросы — задавайте.
С директором ФСБ так давно никто не разговаривал, но он сдержал себя, хотя определенные интонации в голосе не смог скрыть или не захотел.
— Хотел с вами увидеться — переговорить. Завтра с утреца и вылетайте ко мне.
— А я что — подчиненный ваш? — Не стал скрывать раздражения Михайлов. — Вам надо — вы с утреца и подъезжайте. Приму, не переживайте.
— Товарищ генерал…
— Генерал, да не ваш, — перебил его Михайлов, — и к министру обороны тоже не поеду. Можете звание назад забрать. Я свою работу делаю и буду делать — для Родины, для России. Вот так и точка.
Михайлов бросил трубку. "Какая муха укусила, чего я так с ним? Чего, чего? Жопу только мять в креслах могут. Я им деньги вернул, а он поговорить захотел. Делами бы лучше разговаривал. Воспитатель хренов. Доказательств не имеет, но понимает, кто это сделал. Морали читать собрался… А где ты был, когда Сосновский страну, народ обворовывал? Моралист хренов… таких олигархов еще тьма — вот и занимайся ими".
Михайлов закурил и стал успокаиваться. "Интересно, как на разговор Бортовой отреагирует? Понятно, что звонить не будет. Какие указания Фролов с Суманеевым получат? Подождем — увидим".
В кабинет вошла Ирина.
— Ты что такой напряженный, Коля? Лицо прямо каменное какое-то… Что-то случилось?
— Ничего, Ирочка, ничего. Бортовой звонил, к себе приглашает.
— А ты что — полетишь завтра?
— Не полечу, нечего мне там делать. Я ему так и сказал — кому надо, тот и пусть летит.
— Коля… он же директор ФСБ.
— И что теперь — дергать всех можно? Вот и пусть своих подчиненных дергает да шпионов ловит. А я, как-нибудь, и без него обойдусь. У меня контракт с государством и я его выполняю. Хорошо выполняю, качественно. А про надсмотрщиков в контракте ничего не сказано.
Ирина улыбнулась, подошла к нему.
— Нервный ты стал, Коля, отдохнуть тебе надо. Лето вовсю на дворе, а мы даже ни разу в лес не сходили, на речку не съездили.
Он обнял ее, прижал к себе.
— Вот, завтра и поедем, стройку заодно попроведаем Лодку можно твоему отцу купить — наверняка пристань уже построили. Наш с тобой катер недели через две подойдёт, будем на Байкал ходить. Поедем, обязательно завтра поедем, сбежим от Фролова с Суманеевым.
— А что, завтра их приезд намечается?
— Не намечается, Ирина. Фролов и так здесь, а Суманеев, полагаю, обязательно появится. Бортовой через него станет меня в Москву вызывать. Как же — такой фифе отказали… не угомонится просто так.
Ирина засмеялась.
— Фифа… слово-то такого не слышала. Может, съездил бы, Коля, зачем отношения портить?
— В том-то и дело, Ирочка, что никаких отношений у меня с ним нет. У меня контракт с государством, он этот контракт охраняет. Вот и пусть охраняет, а не берет на себя распорядительные функции. Действительно — он помог этот контракт заключить, спасибо ему за это. Но, выше головы прыгать не надо — попу можно ушибить. Пока он ее не ушибёт — не успокоится. Каждый должен своим делом заниматься.
— А ты, Коля, чем занимаешься, я так и не знаю? Расскажи в рамках дозволенного.
— Я создаю новый материал, Ирина, материал для танков, самолетов, кораблей. Благодаря этому материалу, они становятся неуязвимыми, их нельзя уничтожить. Танк нельзя взорвать, самолет сбить, корабль потопить — вот, примерно так. Я произвожу этот материал, государство его покупает и делает оружие. Вся фишка в том, что современным методам анализа этот материал не поддается. И ученые мужи не могут установить состав, вывести формулу. Поэтому пришли к абсолютно дебильному выводу — материал инопланетного происхождения и анализу пока неподвластен. Они предположили, что материал, возможно, доставлен на Землю с планеты Глория. Еще ее называют Нибиру, но Глория мне больше нравится. Это десятая планета, которая находится с другой стороны Солнца, поэтому ее не видно, но вращается она по той же, третьей орбите. И ты, Ирина, жена инопланетянина, Глорианка, так сказать.
— Чего, чего? — то ли удивленно, то ли насмешливо переспросила Ирина.
— Ничего. Меня лишь одно удивляет — как это я успеваю на Глорию смотаться и обратно прилететь. А так — ничего. Материал же инопланетного происхождения — таково официальное заключение ученых. А тут какой-то директишка звонит… и кому? Самому Его Превосходительству Светлейшему Глорианину. И как только посмел…
— Да-а-а… Его Превосходительство Светлейшая Глорианка Ирина Первая! Звучит?
— Ну, дык…
Они оба расхохотались.
Стук в дверь прервал смех.
— Шеф, к вам Суманеев, — произнес вошедший Фролов.
— Проси, — Михайлов повернулся к Ирине, — вот и ответ тебе на звонок приехал.
Генерал вошел, поздоровался.
— Даже не знаю с чего и начать.
— А ты и не начинай, Петр Степанович. Бортовой приказал обеспечить мой приезд к нему. Так?
— Точно так.
— А сам-то ты как думаешь, Петр Степанович? Был бы я его подчиненный или враг народа, а он Берией — тогда бы поехал. А так зачем — пусть сам едет, если надо. Верно говорю?
Суманеев закряхтел.
— Конечно, вы не его подчиненный. Но ехать надо.
— Надо? Мне не надо.
— Но, как же… вас же приглашают.
— Послушай, Петр Степанович, я тебя понимаю, ты человек подчиненный. Но, это уже не приглашение, а черт те знает что. Что там о себе Бортовой возомнил — что он все может? — Михайлов закурил и несколько смягчил тон. — Ты читал заключение ученых по моей материи?
— Читал, — Суманеев вздохнул, понимая куда клонит Посланник.
— Вот так и отзвонись Бортовому — дескать, у меня важные переговоры с планетой Глория по закрытой межпланетной связи. Посему вылететь не имею никакой возможности.
— Николай Петрович, вы же понимаете, что это бред.
— Бред что? Мои слова или официальное заключение ученых? Я, кстати, ничего и не говорил, это они посчитали мой материал инопланетным. Бред говоришь? А не Бортовой ли это бредит? Его задача — мое изобретение охранять. ОХРАНЯТЬ — тебе понятно, Суманеев? Вот пусть охраняет и знает свое место. Так и передай — все дословно. В течение недели принять Бортового у себя не смогу. На следующую — пусть через тебя запишется на прием. И ничего личного, Петр Степанович, звони, заезжай, всегда рад, а сейчас извини, вам с Фроловым пора.
Генералы вышли и Михайлов посмотрел на Ирину. Обыкновенное испуганное лицо любящей женщины.