— Тот, Ирочка, тот.
— Тогда мне все понятно.
— И что тебе понятно, родная?
— А то и понятно, что ты всякого защищать не станешь. Значит, он честный человек и героин ему подбросили.
— Как у тебя все просто… Но ты молодец. Вера в людей — это же отличное качество! Только доказать невиновность будет сложнее, чем поверить. А он в третий раз в тюрьме не протянет, его там просто уничтожат. Открыто убивать не станут — убьют унижениями и побоями.
— А ты?
— Что я? Ты хотела спросить — помогу ли я ему? Конечно помогу. В полиции много порядочных людей, а вот дерьму там не место. Тем более, что поганят они не только себя.
— Кто бы сомневался, — улыбнулась Ирина. — Значит, опять от меня сбежишь, пойдёшь помогать человеку. Помощник ты мой, Человеческий…
XLI глава
Вечерело. Протопопова с Владимиром закончили окучивать картофель. Присели на скамеечку, закурили. Солнце уже не было видно и лишь багряный отлив заливал западный небосвод. Тишина… мошкара вилась столбиком под навесом веранды — к теплу и ясной погоде. Облачка табачного дыма зависали на месте и, постепенно растворяясь, все-таки уплывали в сторону.
Владимир обнял Татьяну.
— Хорошо-то как…
Она прильнула к его плечу.
— Вдвоем всегда хорошо — не скучно и радостно.
Скрипнула калитка, у Татьяны екнуло сердце.
— Опять черт кого-то несет, — с тревогой произнесла она.
— Соседи, может быть, — добавил Владимир.
— Какие соседи, когда к нам эти алкаши ходили? — возразила Татьяна.
Вошли четверо незнакомых мужчин и женщина.
— Устинов? — спросил один из них.
— Вообще-то у нас принято здороваться, а у вас? — парировал с сарказмом Владимир
— Хм… добрый вечер, — ухмыльнулся мужчина. — Я полковник полиции Нестерович, это мои коллеги и двое понятых, — представился он.
— Уже понятых? — усмехнулся Владимир. — Вечер, видимо, будет не добрым… Кого на этот раз я изнасиловал или убил? Вы мне еще за прошлые пятнадцать лет компенсацию не выплатили, хоть и признали полностью невиновным. Значит… с обыском пожаловали… раз с понятыми. Что на этот раз подкинете — трусы женские, нож в крови?
— Обойдемся без лирики, Устинов. Ознакомьтесь с Постановлением, — Нестерович протянул листок.
Владимир взял Постановление о производстве обыска.
— Ознакомиться-то я ознакомлюсь. А вот понятых прошу, нет — требую поменять. С вами заранее пришли — значит подставные, они и подкинуть мне чего-нибудь могут.
— Грамотный? — произнес злорадно Нестерович. — Пройдемте в дом и попрошу добровольно выдать имеющиеся запрещенные предметы, если таковые имеются. Например, оружие, боеприпасы, наркотики и так далее.
— Ничего из перечисленного и "так далее" не имеется, — зло ответил Владимир. — Когда вы меня в покое оставите, чего же вам все неймется-то? Сколько можно издеваться над честным человеком?
Нестерович бесцеремонно пожал плечами. Приказал своим операм:
— Начинайте обыск. — Потом продолжил: — Вот и посмотрим — честный вы человек или нет.
Устинов тяжело опустился на стул, уставился безучастно в одну точку и застыл, словно каменный.
— Володя, — с возмущением произнесла Татьяна, — чего ты расселся — смотреть надо за ними, в оба глаза смотреть. Втюхают ведь пакость какую-нибудь — потом не отмоешься.
— А-а, — махнул рукой Владимир.
— Не "а-а", а смотреть надо, — упорно возразила Татьяна и, уже обращаясь к Нестеровичу, продолжила: — Без нас по комнатам не шарьтесь, все должно происходить на виду, в нашем присутствии.
Нестерович усмехнулся.
— А вы кто такая, дамочка? Насколько мне известно — соседка, Протопопова, а не жена. Сожительница подозреваемого. Скажите спасибо, что мы вас отсюда не попросили. Но, — Нестерович опять усмехнулся и, уже обращаясь к операм, продолжил: — Вы действительно, ребятки, без хозяев не ходите — все должно быть по закону.
— Ишь ты — закон вспомнил. По закону вас здесь и быть не должно. Дышло у вас, а не закон, срамота одна. Это ты ему, Нестерович, мстишь, ты мстишь. За то, что твои опера из ментуры вылетели и условный срок получили. А били — то они его не условно — по-настоящему били. Отыграться решил… Но, но, посмотрим еще.
У Протопоповой внутри все кипело, хотелось вцепиться этому менту в волосы, плюнуть в лицо или просто вдарить по этой ухмыляющейся все время роже.
— Товарищ полковник, понятые — прошу подойти сюда, — вдруг произнес один из оперов, — здесь явно что-то имеется.
Он двумя пальчиками медленно вытаскивал из стопки белья небольшой пакетик. Нестерович сразу же приободрился.
— Понятые, прошу обратить внимание на этот пакетик, вынутый из белья в шкафу. Это ваш пакетик, гражданин Устинов, и что в нем находится? — спросил довольный Нестерович.
— Это ваш пакетик, гражданин начальник и вам наверняка известно его содержимое Ваш опер его подбросил, пусть он и ответит, — устало произнес Владимир.
— Значит, вы отрицаете, что этот пакет ваш, гражданин Устинов, и что в нем вы не знаете. Что ж, экспертиза покажет, а пока зафиксируем, что изъят он у вас. В вашем доме, в вашем шкафу, в ваших вещах. И собирайтесь — вы задержаны… пока надвое суток.
XLII глава
Мужчина крепкого телосложения в коричневой рясе с капюшоном смотрелся в этом безлюдном месте, словно средневековый монах. Однако, привлекающая внимание одежда позволяла практически полностью скрыть лицо и остаться неузнанным, как бы не крутились и не старались камеры видеонаблюдения.
Мужчина, оставаясь в тени, нажал кнопку звонка. Его давно уже засекли и забеспокоились — под таким одеянием можно свободно пронести автомат и даже ручной гранатомёта
— Что надо? — спросил через домофон охранник.
— Я к Гончару от Оракула.
— Жди, доложу.
Мужчина постоял на месте, повернулся вправо и влево, осматриваясь, голову держал прямо, но надвинутый капюшон не позволял разглядеть его лица. Через некоторое время дверь открылась.
— Входи, — разрешил один из охранников.
— Руки подними, — попросил второй охранник.
— Меня нельзя обыскивать, — ответил мужчина, — прикоснувшийся ко мне умрет. Если вам Гончар этого не сказал: позвоните ему снова.
— Крутой что ли? — усмехнулся первый охранник. — Ни хрена… поднимай лапки к верху и капюшон скинь.
Он ткнул стволом автомата в грудь мужчине.
Мгновенно выхваченный автомат размозжил его череп прикладом. Мужчина спокойно спросил:
— Будешь звонить Гончару или так проведешь?
— П-проходи, — ответил трясущимися губами испуганный насмерть второй охранник
Мужчина пошел впереди, словно был тут не раз, зашел в дом и поднялся на второй этаж в комнату хозяина.
— Оракул просил передать тебе, Гончар, — начал мужчина в рясе, — что хочет увидеться с тобой здесь, в твоем доме завтра в 19 часов. Ты должен пригласить на встречу Святого и Веревку.
— Но, Святой и Веревка в Чите… могут и не приехать. А что за вопрос? — забеспокоился Гончар.
— Оракул знает, что они в Чите и надеется, что услышан. У меня все.
Мужчина в рясе повернулся и пошел к выходу.
Гончар вскочил с кресла и беспокойно зашагал по комнате. "Оракул, Оракул, — шептал он про себя, — что ему надо? Ведь просто так не придет… и этот еще… охранник, придурок… закапывай теперь…"
Он включил повтор просмотра видеокамеры. Хорошо видно, как охранник тыкает Оракула стволом автомата в грудь. Самого удара, как такового, и не видать. Так, легкое движение, словно мелькнула тень, брызги мозгов и… трясущиеся от страха губы второго охранника.
"Ну и реакция… молния какая-то", — прошептал Гончар, потом вызвал к себе начальника охраны.
— Ты это видел? — он раздраженно ткнул пальцем в монитор, — его же просили: не знаешь, не понял — позвони. Предупредили придурка, что умрет. Не-е-ет, надо повыёживаться, крутизну показать, блин. Ну и где она, крутизна ваша, где?
Гончар походил еще немного по комнате, сел в кресло, успокаиваясь, приказал: