Генерал пожал плечами. Откровенно говоря, он и сам ни черта не понимал — куда клонит Посланник.
— Я вас спрашиваю, полковник — вы сводки происшествия, список возбужденных уголовных дел за сутки сравнивайте с полученной оперативной и другой информацией или нет?
Фролов наконец-то понял — куда клонит Посланник. Это же простейший способ выявления места и определенных лиц. "Ну, Посланник, ну, голова… и не опер вовсе", — подумал он и решил поддержать разговор.
— Вас спрашивают, полковник элементарные вещи. Обладая определенной информацией, вы наслаиваете ее на сводки происшествия и возбужденных уголовных дел. И у вас может возникнуть вопрос — а не заказное ли это уголовное дело, например. И, отталкиваясь от этого, уже целенаправленно ведете опрос конкретных лиц. Кто-то, может быть, хочет слить информацию, но специально к вам не пойдет. Понятно это, полковник?
— Понятно, товарищ генерал.
— И что?
— Я… как-то не думал…
— Не думал он… А что вы про уголовное дело Устинова можете мне рассказать? — спросил напрямую Посланник.
— Не з-знаю, — стал запинаться Токарев.
— Но вы знаете, о ком речь?
— Знаю — Устинов отсидел два срока незаконно.
— А то, что он сейчас в СИЗО сидит за наркотики, вы это знаете?
— Не знаю… бред какой-то — он никогда с наркотой не связывался.
— Бред говорите, во-от, — поднял вверх указательный палец Посланник, — это и называется наслоение имеющейся информации на сводку возбужденных уголовных дел. А вы эти сводки не просматривайте, иначе бы уже давно материал собирали. Или нет?
— Да, очень интересный вопрос, товарищ… я разберусь обязательно.
— Да уж разберитесь, полковник. Не через чур ли третий раз ни за что садиться? С начальника оперчасти СИЗО начни, полагаю, что есть у него для вашей службы кое-что. И анализом занимайся, полковник, анализом. Думать надо, сам бы мог догадаться, что невыгодно кое-кому сейчас Устинова в живых оставлять. Нет человека — нет проблемы. Иди, полковник, работай, прямо в СИЗО и езжай, а то не успеешь. Выверни все это ментовское дерьмо, не место ему среди порядочных сотрудников.
XLVI глава
Время часто меняет многое. Меняется экономика, а если уж сменяется политический строй, то вообще многие ценности превращаются в "обратку". И Россия в этом, наверное, наиболее яркий пример. В ней могут существовать одновременно совершенно противоположные вещи. Например, в Союзе ранее существовала уголовная статья за спекуляцию. Но, произошел развал Союза и спекуляция стала называться бизнесом. И было время, когда одни сидели за спекуляцию, отсиживали свои положенные по закону сроки, а другие поощрялись за эту спекуляцию, которая уже называлась бизнесом.
Россия — сложно предсказуемая страна, особенно для запада. В ней могут воздвигать памятники, а потом сносить их. Сложен язык для понимания, одна лишь фраза чего только стоит: "да нет, спасибо". Но русские-то ее понимают прекрасно!
Могучая, великая нация со своими особенностями. Русский медведь… Естественно, это не хорек вонючий и не гиена. Медведь — он везде медведь! И звучит гордо!
Бортовой просматривал интернет. Частенько он находил интересные высказывания и мысли в комментариях под какой-нибудь статьей или сообщением. Наткнулся и на этот раз в связи с событиями в Сирии. "Америкосы — что это за нация вообще? Собралась разношерстная кучка — ни истории, ни корней. Пытаются диктовать всему миру. Кончат плохо".
Он улыбнулся. И нельзя было понять — то ли усмехнулся написанному, то ли порадовался за соотечественника. На то он и директор ФСБ.
Секретарь доложил:
— Александр Васильевич, к вам Посланник.
— Не понял.
— Мужчина в приемной… назвал себя Посланником… Я знаю, вы не приглашали, но он настаивает.
— Вот дела… Зови же быстрее, приглашай, — засуетился после некоторой паузы Бортовой.
Он сам вышел в приемную.
— Николай Петрович… вот действительно не ожидал! — Он пожал его руку двумя своими. — Рад, правда рад, — он улыбнулся, — пойдемте.
В приемной осталось несколько генералов, записанных на прием по времени. Полковник, секретарь, лишь пожал плечами.
— Ну-с, — произнес Бортовой, усаживая Посланника в кресло, — без сюрпризов не можем и каким ветром на сей раз? То общаться не хотим, то сами прилетаем.
Но было видно, что он по-настоящему доволен встречей.
— Так времена идут, Александр Васильевич, все течет, все меняется. И вы внутренне поменялись, и время настало.
— И я внутренне поменялся?
— Конечно. Амбиции, обиды — это не для государевых людей, — все-таки уколол немного Посланник.
— Да-а, не для государевых, это правильно. Так с чем пожаловал, Николай Петрович? Знаю — вокруг да около ходить не любите.
— Хотел свой краткосрочный и маленький саммит сделать. Брешь в большом, надеюсь, минут на десять найдется.
— Хотите поговорить о Сирии с Президентом?
— Полагаю, давно пора, Александр Васильевич. Хватит Штатам безнаказанно игнорировать ООН и Совет Безопасности. Кто там применял химическое оружие в Сирии — правительственные войска или оппозиция в лице Аль-Каиды — не знаю. Наверное, все-таки, оппозиция. И ООН не дает санкции на военное вмешательство американцам в сирийский вопрос. Почему одни, якобы, подчеркиваю — якобы, могут нарушать международное Право, а другие точно нарушают и нарушать будут. Одни Быки, а другие Юпитеры что ли, одним можно, а другим нет? Давно пора американцев на место поставить.
— И каким образом?
— Да очень простым. Пусть Президент даст понять американцам, благо, что их Президент сейчас в Санкт-Петербурге, что на этот раз не прокатит. Ни один американский или натовский солдат границу Сирии не пересечет, ракеты же или снаряды, выпущенные по ее территории, автоматически взорвутся после одного метра полета. То есть фактически прямо на батарее, корабле или самолете, с которых произведен пуск. И еще — все американо-натовские диверсионные группы, все диверсанты, находящиеся в Сирии, сдохнут, например от инфаркта, в течение суток с сего времени отсчета.
— И все это возможно? — с озабоченной серьезностью спросил директор.
— Это все произойдет, — так же серьезно ответил Посланник, — независимо от того, какое решение примет Президент.
— А вы не много на себя берете, Николай Петрович?
— Не много, Александр Васильевич, не много. Президент — он всего лишь Президент, а я Посланник, посланник вселенной. Так хочет космический разум и я там очень маленькая фигурка, гораздо меньше Президента в России. Но Россия так же мала в космосе, как и моя роль в нем. Вот… на этом разрешите откланяться, Александр Васильевич.
— А Президент?
— Полагаю, что вы прекрасно и без меня справитесь с предоставленной информацией. Не первый день знаете и, надеюсь, верите. Жду теперь вас в гости — обсудим дальнейшие планы. Конечно, когда сирийский вопрос рассосется. Вам надо подготовиться основательно, американцы не поверят и начнут атаку. Естественно, будет переполох, когда их корабли и самолеты начнут взрываться. Только потом они вспомнят серьезно о российском предупреждении и поймут, что время их Юпитера прошло, другие Юпитеры на Земле появились… без Быков, если можно так выразиться.
Посланник попрощался и ушел, а Бортовой задумался. Нет, он не сомневался в достоверности сказанного и что все произойдет именно так, а не иначе. Много раз уже невероятное становилось очевидным. Вопрос был в другом — каким образом это происходит и почему? Если Посланник так крут — не станет ли он отдельно стоящей личностью? Личностью НАД обществом, Законом, правилами и нормами. Пока реального повода не было. Но сегодня появился новый облик Посланника — он вмешивается в международную политику и, пожалуй, не очень интересуется мнением общества и решением Президента. Вроде бы все правильно, действует во благо того же общества. Но по принципу правильности лишь его мнения, а это уже диктаторские замашки.
"Стоп, — Бортовой отчетливо вспомнил фразу: "А я Посланник, посланник вселенной. Так хочет космический разум и я там очень маленькая фигурка, гораздо меньше Президента в России. Но Россия так же мала в космосе, как и моя роль в нем". — Он поистине действует от имени космического разума или прикрывается им"?