Минут пять он матерился, стучал по рулю, выскакивал из машины и садился вновь. Когда немного остыл, стал соображать.
"Так, я знаю, кто это сделал и убью на хрен, всех убью. — Он глянул на часы — через два часа на службу. — Вот, суки, суки, суки… Утром убьют или отпустят".
Для себя Привалов старший все решил однозначно — сделает, что просят, а потом всех убьет, переловит поодиночке и зарежет.
Братва Гончара давно пользовалась его услугами, как старшего надзирателя по блоку в СИЗО — записку передать, деньги, телефон позвонить. Платили неплохо, а с наркотой он решил вопрос сразу — таскать не станет. Или так, или никак. Обе стороны все устраивало до сих пор. Но вчера его попросили ночью открыть две камеры, просто открыть и уйти. Он понимал, что никто не сбежит и прекрасно догадывался, зачем все это. А что потом — найдут мертвого Соленого и спросят с него. Нет, он отказался категорически.
Стиснув зубы, взяв себя в руки, насколько это получалось, Привалов приехал домой. Позвонил жене на работу.
— Ты, Катя, Сашку домой не жди — у моего брата заночует. Утром, после дежурства, на рыбалку втроем поедем, к обеду или вечером вернемся, не беспокойся.
— Чего так спонтанно? Ну, ладно, одежду теплую не забудь взять. Дай-ка мне Сашу, пару слов ему скажу, чтобы ноги не намочил.
У Привалова екнуло сердце от испуга, но он сдержался и ответил спокойно:
— Катя, что я, маленький что ли, за собственным ребенком не усмотрю? Все, пока — мне еще к брату его забросить надо успеть. Пока, Катя.
Он явился на службу вовремя. Пока ехал, молил Бога лишь об одном, чтобы Катя брату не позвонила и не узнала, что Саши там нет.
Принимая пост, узнал, что Соленый в камере отсутствует, часа три назад увели в оперчасть.
— Зачем он сейчас кумовьям — толку-то с него никакого? — каким-то не своим голосом спросил Привалов коллегу.
— Не знаю, — ответил тот, — мне без разницы. Там, как я понял, кто-то из ментовки приехал, не официально — через кума с Соленым общается.
Оба махнули рукой, один сдал, другой принял дежурство, хотя так не полагалось. На вечерней проверке должны присутствовать все, но разве с Лобановским поспоришь. Кумовья увели, они и назад вернут, когда посчитают нужным. Позвонят ДПНСИ, тот и поставит галочку присутствия, доложит, что все зэки на месте.
Но Привалов все-таки доложил дежурному помощнику начальника СИЗО, ДПНСИ, как его называли кратко, что принял блок без Соленого.
— Знаю, знаю, — отмахнулся тот, — первый раз что ли Лобановские опера так делают.
— Положено доложить…
— Да пошел ты… законник еще один нашелся, иди, блин, не мешай работать.
ДПНСИ занялся подсчетом зэков, все сходилось.
Привалов ушел к себе и явно занервничал. "Что будет с сыном, что"? Ребенка обещали отпустить завтра утром, значит, у них должна быть связь с камерой. Он открыл ее и вывел старшего в коридор, сообщил:
— Соленого нет, увели еще днем к Лобановскому.
— Знаю. Чего засуетился?
— Ты позвони, сообщи, кому надо, что я не могу просьбу выполнить — нет Солёного
— Сами узнают.
— Ты позвони, прямо сейчас позвони или лично порву, до утра не доживешь, сука, — Привалов схватил зэка за грудки и так взглянул в глаза, что тот действительно испугался
— Ладно, позвоню… псих какой-то…
Зэк отряхнулся и вошел в камеру. Через полчаса постучался в дверь, Привалов открыл
— Просили передать, чтобы ты не ссал, сына уже домой повезли, но выводы ты должен сделать. Соленого на этап через три дня отправляют, ты как раз днем дежуришь — вот и поможешь.
У Привалова зазвонил телефон, и он закрыл дверь камеры, звонила жена.
— Это что еще за игры, что такое, я тебя спрашиваю? — кричала в трубку она. — Открываю дверь, а там Сашка стоит и плачет. Ты как его к брату увез, что происходит, черт возьми?
— Катя, я…
— Нет, ты мне объясни, что происходи?
— Катя, я…
— Почему ребенок зареванный пришел, почему…
— Катя…
— Нет, ты объясни мне…
— Закрой рот, дура, — заорал, не сдержавшись, Привалов. — Закрой рот и слушай — ребенка успокой и уложи спать. Ни о чем не спрашивай, никому не звони. Утром приду — объясню.
— Нет, ты мне сейчас объясни. И почему это я дура? Этого я тебе не прощу…
Привалов отключил телефон. Набрал номер брата.
— Сережа, ты меня выслушай и не перебивай, — начал Привалов.
— Хорошо, слушаю, — ответил брат.
— Сегодня у школы Сашку похитили бандиты, но сейчас он уже дома, все в порядке Я Катерине до этого сказал, что сына к тебе увез, чтобы завтра на рыбалку с утра сходить. Некогда объяснять было. Она меня по телефону уже задолбала, сейчас Сашку изведёт вопросами и причитаниями, а узнает про похищение — еще и в ментовку позвонит. Короче, ты поезжай сейчас к ней, пусть она Сашку не достает и в ментовку не звонит, никому ничего говорить не надо. Утром приду с дежурства — решим, что дальше делать. Все понял, Сережа?
— Все понял, еду.
"Ну, слава богу, хоть кто-то что-то понял". Привалов только сейчас обрадовался по-настоящему освобождению сына. А что делать с Соленым — время покажет.
Соленого привели в камеру утром, Привалов сдал смену и поехал домой. Больше никто его не видел ни живым, ни мертвым.
LIII глава
Гончар, обычно, заказывал девочек днем, чаще в обед. Вернее этим занимался его старший личный охранник. Иногда и он сам бросал взгляд на девочек в ресторане, тогда его люди делали предложение и частенько увозили их с собой.
Пока проверит доверенный гинеколог, сделает экспресс-анализ на наличие венерических болезней, как раз и вечер наступит. Как правило, приглашал двух-трех девушек и не потому, что был силен в сексе, а потому, что получал большее удовольствие. Что чувствуют девчонки — плевать, им платят и этого достаточно.
Сегодня — день особенный, Соленый мертв и можно отдохнуть по полной. Наконец-то оборвалась тонкая волосяная нить, и дамоклов меч упал мимо. Больше не угнетало ничто. Братва хоть и шепталась недовольно по уголкам за коронацию петушка, но открыто претензий предъявить не могла. Он сам выявил и рассчитался. Помогла и сила — такого, как Веревка, грохнули бы молча, хоть и в законе. И Гончар это понимал прекрасно.
Он объявил начальнику охраны, что сегодня отдохнет дома и не поедет обедать в ресторан.
— Есть свеженькие дамы, — отрапортовал охранник, — одна мулаточка, смесь негроидной расы с белой. Совсем не черная, каштановая скорее. Латиночка и грудастая, но не толстая хохлушка.
— Две?
Начальник охраны понял, что нужно пригласить еще и "старую" русскую девчонку. Гончар последнее время постоянно общался с ней и двумя или одной новенькой. Запал на эту девку, но все-таки никогда с ней одной не общался.
— И еще — вызови ко мне Белого, прямо сейчас.
— Он здесь, только что приехал.
— Зачем?
— Не знаю, еще не успел сказать.
— Ладно, зови.
Гончар закурил сигарету и потянулся за коньяком. Но решил все-таки повременить со спиртным — лучше оценить девочек трезвым взглядом, а потом уж и выпить.
— Ты че приперся? — напрямую спросил он.
— Хотел насчет дубака поговорить, — объяснил Белый.
— А че о нем говорить? Я только не понимаю — зачем ты его грохнул? Он же Соленого не трогал.
— Вот об этом и хотел поговорить. Сына мы его взяли, но потом отпустили и в назидание на будущее, я все-таки решил замочить его. Поджидал утром у СИЗО, а потом смотрю — за ним хвост. Тот мужик электрошокером его и в багажник. Увез на реку, привязал несколько кирпичей и утопил, видимо, еще живого. На всякий случай я на телефончик все заснял — а вдруг пригодится.
— Вот так дела… А что за мужик?
— Не знаю, еще не успел выяснить. Он лицо не особо светил, но номер машины хорошо виден. Установим.
— Показывай, — бросил Гончар и ткнул пальцем в компьютер.
Пока Белый заводил видео с телефона на комп, Гончар размышлял, но ни к какому выводу не пришел. Кто еще мог охотиться за надзирателем? Но, посмотрев видео, сразу все понял. Велел Белому стереть запись с телефона и все забыть напрочь.