— А это что за залив? Прекрасное место и нет никого. Петр Игнатьевич, давайте пристанем к берегу, — попросила Михайлова.
Суровцев повернул моторку, причалил к берегу.
— Место действительно хорошее, — констатировал он, — возможно лучшее из всех. Но есть маленькая закавыка. Пойдемте — покажу.
Залив с воды зажат с обеих сторон отвесными скалами. Между ними песчаный берег и прозрачно-чистая вода, набегающая на него малыми шуршащими волнами. А по бокам почти всегда шумный спор волн со скалами. Территория небольшая, гектара три — четыре.
Суровцев вел всех вглубь.
— Вот, — указал он рукой, — эти две каменные глыбы закрывают проезд к заливу. Их, конечно, можно убрать, но тратиться никто не хочет. Залив всегда свободен, даже "дикари" не ставят палатки — от машин далеко, боятся за свои автомобили.
Ирина смотрела на залив от этих камней. Словно большой небесный экскаватор провел ковшом и сделал пологий спуск к воде.
Они поднялись на скалу справа. Открывался прекраснейший вид на море.
— Изумительное место, Петр Игнатьевич, просто изумительное. Отдадите его мне?
— Этот залив? — Удивился Суровцев. — Зачем он вам? Эти камни никаким экскаватором не вывернешь. А взрывные работы здесь запрещены. Я толком не знаю — то ли береговой шельф может попортиться, то ли еще что. Поэтому и нет претендентов на лучшее, по сути, место.
— Мы не станем ничего взрывать, не беспокойтесь, — объяснила Михайлова. — Срежем эти камешки в присутствии любой комиссии, чтобы потом лишних разговоров не было.
— Это как? — Удивился Суровцев.
— Лазером, например. Быстро и культурно, никакой береговой шельф не испортится, — пояснила Ирина. — Так отдаете землицу?
— Ну, если так, то конечно, — не стал возражать Петр Игнатьевич.
— Прекрасно, прекрасно. Геодезисты размеры и координаты выверят, юристы все бумаги законно оформят. Вам лишь останется подписать и прибыль муниципалитету получить. По-моему неплохая сделка, Петр Игнатьевич, если еще учесть и возможности будущего инвестирования в район — совсем хорошо. По рукам?
Суровцев пожал протянутую руку и вздохнул. Михайлова, понимая его, улыбнулась в ответ и прочла:
Байкал, таинственный Байкал,
Легенд создатель всемогущий,
Меня ты вновь к себе призвал
Познать красу волны бегущей.
Суровцев снова вздохнул и направился к моторке.
LVII глава
Журналисты собрались в холле и некоторые шушукались меж собой, некоторые стояли в раздумьях, но каждый готовился прибежать первым, сделать снимок, задать вопрос. Не часто их баловали президентскими встречами. Старались понять и предугадать, что это будет — брифинг, пресс-конференция или короткое сообщение. О чем, на какую тему? Большинство все-таки склонялись к мысли о Сирии или возможному дефолту в связи с временным прекращением работы американского правительства.
Наконец всех пригласили в небольшой зал, где каждый попытался занять первые места. Со стороны, наверное, явление вызывало снисходительную улыбку. Взрослые мужики и тетки бегут наперегонки, как первоклашки после звонка с урока.
Вошел Президент, его приветствовали стоя.
— Господа и дамы, — начал он, — я сделаю небольшое сообщение. Вы все прекрасно знаете, что после Второй мировой войны 51 страной была основана Организация Объединённых наций. Ее уникальный характер и возложенные Уставом полномочия дают Организации возможность осуществлять деятельность по широкому ряду вопросов, являясь для своих 193 государств-членов форумом, который позволяет им через Генеральную Ассамблею, Совет Безопасности, Экономический и Социальный Совет и другие органы и комитеты высказывать свою точку зрения.
Согласно Уставу, Совет Безопасности несет главную ответственность за поддержание международного мира и безопасности. В некоторых случаях может прибегать к санкциям или даже санкционировать применение силы в целях поддержания или восстановления международного мира и безопасности. Хочу также напомнить, что Соединенные Штаты являются членом Совета Безопасности ООН, одним из пятнадцати других.
Не стану больше вас утомлять историей и несколько отвлекусь. Как-то раз услышал я от одного из сенаторов или конгрессменов, уточнять не стану, что Бог дал право американцам разруливать ситуацию на планете. И я задумался — а может это действительно так? Спросил самых близких людей к Богу — священников. И мне никто не ответил. — В зале раздался смешок, а Президент продолжал: — Тогда я понял, что человечеству даны равные права, а разруливать ситуацию — прерогатива ООН.
Но, почему-то, Соединенные Штаты вмешиваются в дела других государств, как это произошло с Ираком, где так и не нашли атомного оружия. В отношении этой и других стран американцы пользуются правом сильного. Больше подобного не произойдет. Любая ситуация должна решаться без применения оружия, решаться мирным путем переговоров
В настоящее время Россия обладает уникальной возможностью блокировки любого боезаряда, в который введены реальные цели объектов другого государства. — Президент сделал паузу, давая возможность журналистам переварить услышанное. — Объясню еще проще — солдат нажимает кнопку "пуск", а ракета не летит, снаряд остается в стволе пушки. Танки, самолеты, корабли не произведут ни одного залпа по территории другого государства. Если же кто-то решит вторгнуться в другую страну с винтовками и автоматами, он может получить ответный удар из всех имеющихся видов вооружения конкретной страны, без применения ядерного, химического или бактериологического оружия.
Игра боевыми мускулами закончилась, господа, наступила новая эра, пора переходить к исполнению желаний мозгами. Спасибо за внимание.
— Господин Президент, господин Президент, — попытались задать вопрос журналисты, но его уже не было.
И, словно опомнившись, все рванули передавать сенсационное сообщение. Газеты запестрели различными заголовками от ясности до безумия. А конгрессмена Маккейна, как обычно, "стошнило".
Военные отмалчивались, как правило, без комментариев. Лишь некоторые называли речь российского Президента политическим бредом и демонстрировали успешное применение оружия на полигонах. Но, журналисты — народ дотошный и постоянно тыкали военных словами о реальных целях другого государства. Американцы решили разрулить ситуацию очень просто. Почему бы немного не стрельнуть по какому-нибудь "захудалому" государству. Уверенность генералов не вызывала сомнений. К сожалению или к счастью только у самих генералов. Давно пора поставить Россию на место. Пентагон задумал очередную провокацию, позволяющую убедить мир в несостоятельности последней сенсации. Конгрессмен Маккейн уже заготовил речь, в которой напрямую обвинял Россию в военной агрессии против Сирии. Именно Россия, якобы, произвела пуск ракеты по Сирийскому суверенному государству, а ее оправдания являются очередным бредом, как и речь лидера. Средства массовой информации сделают свое дело, и уже никто не поверит в мирные российские цели, а сама страна станет врагом номер для всех государств.
Приказ американскому военному кораблю в Средиземном море, команда "пуск" и… ракеты не полетели, снаряды остались в стволах.
Военные Пентагона остались "голыми" перед врагом номер один и действительно испугались, а Маккейн впервые обгадился не фигурально, по-настоящему.
Полковник Покровский доложил Президенту — "американцы пытались произвести пуск боевой ракеты по Сирии, Щит сработал успешно".
Международные журналисты снова собрались вместе, теперь уже на Лубянке. Как обычно гадали — что сообщат им на пресс-релизе, кто сделает сообщение — глава ведомства или его пресс-секретарь.
Вошел директор ФСБ и зал притих, журналисты замерли в ожидании. Шутки ли — глава такого ведомства общается с прессой. Пусть это и не вопросы-ответы, а пресс-релиз, но контакт есть.
— Уважаемые дамы и господа, — начал Бортовой. — Совсем недавно глава нашего государства рассказал вам о новых и уникальных возможностях России в сфере сдерживания потенциальных военных действий. — Он немного помолчал и продолжил: — Я удивлён вашей реакцией, господа. Сколько необоснованной грязи и измышлений вылито вами на нашу страну и на ее руководителя в том числе. Сколько написано сочинений на вольную тему от политического бреда до обыкновенного маразма. Так и именно так освещали некоторые средства массовой информации речь нашего Президента. Мне больно за вас, господа, и стыдно, пусть это останется на вашей совести, если, конечно, таковая имеется.