— Я ничего не стану подписывать.
— Подумай, у тебя есть сутки. Завтра в это же время приедешь сюда и все подпишешь. Нет — труп твоего водителя найдут очень быстро. А если не подпишешь еще через сутки — найдут труп твоего хахаля.
Бандит не кричал и не повышал голос. Говорил так спокойно, что будто он ежедневно похищал людей, и это стало обыденным делом.
— Все, а теперь вали отсюда.
Ее вытолкнули из машины и уехали. Ирина запомнила номера, но даже она понимала, что они фальшивые. Она села прямо на траву и заплакала.
Ее нашли быстро, почти сразу же, как уехали бандиты, по пеленгу сотового телефона Ирина рассказала подробности мужу, Фролову и подъехавшему Суманееву.
— Знаете еще что, — решила добавить она, — мне показалось странным, что бандиты какие-то вежливые. Никто не крикнул на меня ни разу, не стукнул. Единственной грубостью были слова "вали отсюда", когда вытолкнули из машины и уехали. И почему-то они считают, что Игорь — это мой хахаль, — она пожала плечами, — так они его назвали.
— Да-а, ребята подкованные напали, — начал размышлять Фролов, — приехали с устройством для обнаружения микрофонов и других радиоштучек. У Димы с Игорем маячки были, их вместе с телефонами на дорогу выкинули. Но ваш телефон не тронули, Ирина Петровна, значит, заранее продумали, что вы вернетесь, а парней увезут, как заложников. Откуда они могли знать про маячки?
— Скорее всего, они не знали, просто решили подстраховаться и не ошиблись. А ты что молчишь, Петр Степанович? — Спросил Посланник.
— Что говорить? — Он вздохнул. — Нечего говорить — искать надо. Пока не могу себе представить: кто на такое решиться смог? Хотя… можно предположить, что это люди Гончара.
— Почему ты так считаешь? — Спросил Фролов.
— Похоже на него. Решили заливчик у вас, Ирина Петровна, оттяпать. Договор вы подпишите, заём не вернете, а может и вернете, что тоже не плохо. Так, наверное, они рассуждали. А кто базы отдыха крышует на Малом море? Гончар. Вот и предполагаю, что это его люди были.
— Что ж, вполне здравая мысль, — согласился Посланник. — Я думаю, что ребят через несколько часов отпустят и более никаких мер предпринимать не станут. Если это, конечно, Гончар.
Фролов с Суманеевым очень удивились, как и Ирина.
— Почему? — Непроизвольно воскликнули в один голос они.
— У ребят удостоверения с собой?
— С собой, естественно, — ответил Фролов.
— Поэтому и отпустят. Гончар не захочет связываться с ФСБ, он очень осторожен. Даже людей своих накажет потом за то, что сразу не выяснили про ФСБ. Отпустят, отдадут удостоверения, оружие и извинятся, но с завязанными глазами отпустят.
— Логично, — согласился Суманеев. — А если это не Гончар?
— Искать надо: поиск же никто не отменяет. Даже если ребята вернутся — все равно бандитов искать надо.
— Да, вы правы, Николай Петрович, пойду я.
Суманеев поехал к себе в управление.
Белый докладывал Гончару:
— Шеф, все прошло прекрасно, как и задумано, без сучка и задоринки. Даже не били никого, постреляли немного поверх голов и все. Михайлова подписывать ничего не стала, но время у нее есть, одумается.
Гончар достал коньяк и два бокала, налил.
— За удачу, Белый.
Они выпили. Зазвонил телефон.
— Да, — ответил Белый, — что? — Возмутился он, — подожди, — Белый закрыл трубку рукой и обратился к Гончару: — У этих двоих корочки при себе, оба капитана ФСБ, поясняют, что они охранники Михайловой.
— Что?… б… — Гончар матерился долго и длинно, потом выпил еще коньяка, — Так, скажи, чтоб даже пальцем никого не трогали. Сам поедешь в магазин и купишь два новых костюма по размеру этих фэйсов. Сразу же отвезете их на ту же поляну, разденете, одежду с собой заберете, а новые костюмы оставите им. Извинитесь и уезжайте сразу же в шиномонтажную. Все колеса на машинах поменять немедленно, старую резину и одежду красноперую сжечь, автоматы утопить. Потом на автомойку и вычистить, вылизать машины до блеска. Кто-нибудь из твоих ребят к Михайловой прикасался руками?
— Не знаю, наверное.
— Кто прикасался — в расход и сжечь на той же резине. Все, Белый, иди, на все про все тебе три часа даю. Не справишься — самого в расход пущу. Иди, — рявкнул Гончар напоследок — И через три часа ко мне или живьем можешь сам закопаться, если не успеешь.
Белый не понял и половины сказанного, но, что надо сделать — запомнил хорошо и сделал.
Через четыре часа Дмитрий с Игорем в новых костюмчиках рассказывали свою историю Посланнику и Фролову.
— Почему они вам новые костюмы выдали и старые забрали? — Поинтересовался Фролов.
— Потому, Иван Сергеевич, — ответил за ребят Посланник, — что сериалов насмотрелись. Особенно этого — "След" называется. Там же везде потожировые следы остаются, волоски разные цепляются, земли кусочки с особым составом, вот они их и уничтожили. И колеса с машин уничтожат, и автоматы утопят, салоны вычистят, и все, что можно. Я смотрю на этот "След" и удивляюсь — как можно так зрителей дурить? Ладно, что там медичка всем командует, которая в оперативно-следственных вопросах и понимать ничего не должна. А главный прибор у них центрифуга — засунул туда пробирку и результат на лицо. Но как они к компьютеру эту центрифугу подключили — не понятно? Почему она у них не сломается — не понятно? Любой лаборант знает, что если поставить искомую пробирку в центрифугу, то напротив простая с водой ставится для баланса. А они по две-три рядом суют и ничего. Мало им ФЭС — еще и ОСА создали. Людям, может быть, и интересно смотреть, но хоть чуточку-то надо к реальности сериал привязывать, там, где их фантастика от этого не рушится. Поэтому и костюмы ребятам поменяли, что насмотрелись всякой всячины.
Посланник прикурил сигарету, улыбнулся весело и продолжил:
— Представьте себе ребята, что вы домой пришли вечером, ужинать сели и тут жена разъяренная забегает, хрясть вам пощечину со всей силы. За что, спрашивайте вы? Ах, ты еще спрашиваешь? Я твои трусы в стиралку засунула и провода от компа к центрифуге подключила и вот результат, полюбуйся. Потожировые не мои, волоски не те, а следы биологической жидкости вообще от инопланетянки.
Дима с Игорем засмеялись, рассмеялся и Фролов.
— Ладно, мужики, — уже серьезно продолжил Посланник, — посмеялись немного, сняли напряжение и за работу пора.
Николай ушел к жене, чтобы поддержать ее после известных событий, побыть с ней наедине. Ирина сидела в кресле в раздумьях о случившемся и не только, вспоминая всю свою пока недолгую совместную жизнь с Николаем. Любимый муж явился воплощением мечты ее годовалой давности. Нет, она не мечтала о богатстве, а лишь хотела взаимной любви, понимания, уважения, душевной близости и детей. Все пришло к ней сторицей, и сейчас она почему-то больше думала о том, за какие заслуги привалило ей невиданное счастье? Почему Бог так неравномерно распределяет милости? Кому-то все, кому-то так себе, а кому-то вообще ничего. Может быть, в прошлой жизни она была мученицей и сейчас вознаграждена?
Задумавшись, она не услышала шаги Николая и почувствовала прикосновение его теплых рук к плечам, наклонила голову, прижимаясь щекой к его ладони. Как хорошо вот так посидеть, молча, ни о чем не говорить и понимать друг друга, чувствовать нежность прикосновений. Минуту или немного более они не говорили, потом Ирина посмотрела мужу в глаза.
— Коленька, мне так хорошо с тобой! Скажи — почему кто-то все время пытается разрушить нашу жизнь? Сначала пытались похитить тебя, сейчас меня, кто хочет отобрать наше счастье?
— Что ты, милая, никто наше счастье отобрать не хочет. — Он немного взъерошил ее волосы, погладил щеки и поцеловал их. — Ты у меня самая лучшая и любимая! Мир, в котором мы живем, стал слишком злым и он стремится отобрать не наше совместное счастье, а навредить каждому по отдельности. Потому, что мы с тобой лучшие, а зависть — это давнишняя черта посредственности. Я лучший ученый и Штатам это не нравилось и не нравится. Ты преуспела в бизнесе, и местный вор в законе захотел иметь в нем свою немалую долю. Это жизнь, в которой добро всегда борется со злом, правда с ложью и зависть с добродетелью. И нет конца этой борьбы потому, что победа невозможна ни одной из сторон. Так было, есть и будет в веках, пока существует этот самый мир. Но он стал слишком злым и неуправляемым. Люди все больше перестают понимать друг друга в алчности, наживе и прелюбодеянии. Растет волна терроризма, накапливается оружие. Выросшее зло может повергнуть весть мир в хаос и бездну. Человечество в ожесточении может уничтожить собственную жизнь. Космический разум дает Земле последнюю возможность существования. Ты слышала последнюю речь нашего Президента, резюме которой одно — масштабные воны на планете более невозможны. Снобизм некогда могучих Штатов не желает мириться с этим и жаждет другой схемы мира — они в центре, а вокруг все вассалы. Но такая схема жизнеспособна век-два, не более. Потом они сами друг друга поубивают в дележке вассалов, которые фактически станут рабами. Или возродится уже известная формула — низы не хотели, а верхи не могли. Но не будем о будущем, сейчас американцы всеми силами стараются разрушить блокировку войны, о которой говорил наш Президент. Вот их истинное стремление к миру, маски сорваны, господа, и мы получили первую попытку в виде Акено Мураками. Не раз и не два так называемые борцы за свободу и демократию попытаются узнать истину системы блокировки и разрушить ее. Пока не поймут в конечном итоге, что сие для них невозможно. Используемые ими ранее методы политического сволочизма уходят в прошлое. Нашей планете существовать и быть населенной разумными существами, чтобы там ни предсказывали гадалки, астрологи и другие провидцы. А нам с тобой, милая, жить, любить друг друга и растить детей.