— Зачем в школу? — Возразил Дима. — Я уже все школьные учебники освоил. Что мне там делать — баклуши бить?
Ольга Федоровна ранее преподавала в школе биологию, еще не забыла предмет, пока заслуженно отдыхала на пенсии.
— Хорошо, Дима, расскажи мне, какие ты знаешь методы изучения генетики человека?
— Запросто, — не смущаясь, ответил внук. — Генеалогический, биохимический, близнецовый, цитогенетический. Генеалогический дает возможность определить вклад генетических (наследственных) и средовых факторов (климат, питание, обучение, воспитание и др.) в развитии конкретных признаков или заболеваний у человека. Биохимический основан на микроскопическом изучении хромосом человека. Близнецовый направлен на выявление биохимического фенотипа организма. Эти методы позволяют диагностировать наследственные болезни, обусловленные генными мутациями. Биохимические показатели (первичный белковый продукт гена, накопление патологических метаболитов внутри клетки) отражают сущность болезни более адекватно, чем клинические симптомы. А цитогенетический заключается в составлении родословных, которые позволяют проследить особенности наследования признаков. Метод применим в том случае, если известны прямые родственники обладателя изучаемого признака по материнской и отцовской линии в ряду поколений. Он был предложен в конце IX века Гальтоном. Система обозначений родословных была предложена Юстом в 1931 году. Вкратце все, если подробнее: то генетика, как молодая наука…
— Не надо, Димочка, не надо, я верю, — остановила внука пораженная ответом бабушка.
— И что, правильно все рассказал? — Спросил жену Петр Валерьевич.
— Если бы в школе все так рассказывали. Все абсолютно правильно. Не понимаю, Дима, откуда ты это все знаешь?
— Бабушка, это же просто, — пояснил внук, — в интернете все учебники есть, и я их все изучил. Если школьное образование обязательное, то я освоил все предметы. Сейчас изучаю более подробно, как раз, генную инженерию, физику, химию, математику, астрономию. Все так интересно, бабушка, но я не совсем согласен. Например, совокупность приемов получения рекомбинантных РНК и ДНК, насколько я понял, устарела. В генах содержится информация-инструкция для синтеза в организме молекул РНК и белков, в том числе ферментов. Чтобы заставить клетку синтезировать новые, необычные для неё вещества, надо чтобы в ней синтезировались соответствующие наборы ферментов. А для этого необходимо или целенаправленно изменить находящиеся в ней гены, или ввести в неё новые, ранее отсутствовавшие гены. Сейчас учёные сосредоточили усилия на попытках разработать методы введения в клетку новых, совершенно определённых генов, нужных человеку. Зачем выдумывать колесо, если еще сам генотип не совсем изучен и при полном исследовании даст нужные инструменты и направления в науке?
— Петя, — почему-то вздохнула Ольга Федоровна, — наш внук знает больше меня. По крайней мере, в биологии. Я не знаю, что мне сказать еще или сделать. Что будет, Петя?
— Что будет, что будет? Раскудахталась. Что в этом плохого?
— Как что? Выучит он сейчас институтские программы, а дальше что? Что делать дальше?
— Что делать, что делать… раскудахталась. — Повторился Малышев. — Науку двигать вперед — вот что делать. Отец знает о твоих способностях? — Спросил он внука.
— Отец знает, но не все, как-то не получался разговор на эту тему. Видимо потому, что он не актуален для нас. Мы с папой говорили, например, о радиоактивном излучении. О том, что на его характер не оказывают влияния вид химического соединения, агрегатное состояние, механическое давление, температура, электрические и магнитные поля, т. е. все те воздействия, которые могли бы привести к изменению состояния электронной оболочки атома. Следовательно, радиоактивные свойства элемента обусловлены лишь структурой его ядра. Само ядро в соотношении всего атома очень маленькое. Например, как точечка на метровом колесе. Вокруг этой точечки летают протоны, электроны, нейтроны, причем на очень большом расстоянии. Почему бы тогда не смоделировать вселенную по принципу строения атома? Не нашу галактику, а вселенную. Где-то есть нечто большое, в нашем понимании, а на самом деле малюсенькое в процентном соотношении. Вокруг этой точечки крутятся на большом расстоянии электроны, то есть наши галактики. Они, как и в атоме, могут удаляться, приближаться, переходить в другое состояние или взрываться. Но это сейчас не так важно, мир еще не способен познать такую истину. Гораздо важнее, например, сделать корабль как НЛО — мгновенно летает, исчезает и появляется. Думаю, что это вполне возможно, если его построить по принципу того же атома. Двигатель — это ядро, а оболочка: летающие электроны, протоны, нейтроны. Такой летательный аппарат способен двигаться со скоростью света. А что такое свет — те же самые волны определенной частоты. Вот почему корабли пришельцев имеют округлую форму, как и атом, они светятся, мерцают и летают со скоростью электромагнитных волн крайне малой длины. Но папа сказал, что пока рано этим заниматься. Я и не стал. В современной науке все так запущено, что сложно понять, где действительно ученые недопонимают, а где просто тупят нещадно.
Малышевы, естественно, не поняли ничего из сказанного. Если Ольга Федоровна еще немного разбиралась в биологии, то в вопросах физики никак. Петр Валерьевич попросил:
— Дима, давай лучше о рыбалке поговорим, о том, как еще лучше удочку сделать.
— Хорошо, дедушка. Удочку с эксцентриком можно усовершенствовать очень просто и сам эксцентрик не понадобится. Но, здесь палка о двух концах. Рыбаку, насколько я знаю, важны всего два момента — сам процесс ловли и количество полученного материала, то есть пойманной рыбы. Эти оба момента неотделимы и дополняют друг друга. Рыбу же можно в магазине купить или самому поймать — это разные вещи. Я правильно говорю, дедушка?
— Очень правильно, Дима, — Малышев весь превратился во внимание.
— Ты знаешь, что собаки чувствуют человека. Чувствуют, кто их боится, а кто нет. Боязливых они кусают многократно чаще. Человек, который боится и который не боится, испускают разную длину радиоволн. Поэтому принципу можно сделать удочку. Опускаете вы в воду корзину, вставляете внутрь микрочип, испускающий длину радиоволны любимой пищи хариуса и он мигом плывет в вашу мышеловку. Закрываете крышку и вытаскиваете. Какой объем корзины — такой и улов. Это очень просто, дедушка.
Малышев недопонимал, в отличие от Ольги Федоровны, чем может обернуться для Димы подобная гениальность. Всегда возникает диссонанс, если мозги взрослого человека, а тело ребенка. В стае взрослых он будет чужим, а в стае детей не своим. Ум крадёт, пожирает детство, которое необходимо растущему и развивающемуся организму.
— У тебя всегда все просто, Дима, — хмыкнул дедушка.
— Дедушка, ты не прав, — возразил внук, — просто лишь гениальное. А остальное — это недоработки. Великие скульпторы сразу видели в глыбе мрамора свое будущее творение и просто отсекали ненужный материал. Посредственность всегда недорабатывала, она не могла отсечь ненужное и получала никудышное творение. Я пойду на компромисс, дедушка, сделаю тебе крючок с микрочипом, который без всякой наживки станут заглатывать рыбы. Ты и рыбачишь, сам вытаскиваешь по одной, и ловится хорошо, поклев на каждый заброс. Ой, папа пришел!
Дима бросился в объятия к отцу.
— Как вы тут домовничали, — спросил Николай, ни к кому не обращаясь конкретно.
— Хорошо домовничали, — махнула рукой Ольга Федоровна. — Ты, Коля, отведи внука домой и вернись, поговорить надо.
Михайлов заметил обеспокоенную удивленность на лице тещи, а тесть сверкал радостью, словно поймал толстую щуку и все-таки сумел протащить ее через лунку.
— Он уже большой мальчик, сам дойдет, — ответил Николай.
Когда Дима ушел, Ольга Федоровна пригласила всех присесть.
— Жаль, что Ирины нет, но прежде всего я с тобой хотела поговорить, Коля. Дима — гениальный мальчик и меня это беспокоит. Мы сегодня поговорили с ним, и я выяснила, что он уже всю школьную программу знает и институтскую наверняка. Со сверстниками ему не интересно, он сам об этом сказал. С дедом, может быть, и интересно. И то только потому, что тот его слушает, головой кивает, хоть и не понимает ничего.